Чтение онлайн

Вот так: не прошло и двух минут, как они ступили на борт «Деймоса», как их уже заперли в камеру. Значит ли это, что их разоблачили? Как такое могло случиться? А может быть, их ждали? Так или иначе, все указывало на то, что эта безумная диверсионная вылазка окажется самой короткой в истории.

Но кое-что в эту схему явно не укладывалось. Райли покосился на тяжелый ящик, стоявший у его ног, и подумал, что, если бы их действительно решили задержать, то первым делом отобрали бы этот ящик и рюкзаки Джека, однако немцы на них даже внимания не обратили.

Но прежде чем он успел прийти к какому-либо заключению, дверь снова открылась, и в проеме появился офицер в форме. Отдав честь Хельмуту, он остановился на почтительном расстоянии и протянул руку, не снимая перчатки.

— Ich bin der Abgeordnete Karl Fromm, — представился он, приветствуя их на «Деймосе». — Willkomen auf Deimos. Es tut uns leid dass wir Sie hierher gebracht haben, — добавил он, оглядевшись, — aber wir haben kein Wartezimmerin dem Boot. Seien Sie bitte jetzt so freundlich und begleiten Sie mich zu dem Kommandanten Eichhain [9] .

Разумеется, Джек и Райли не поняли ни единого слова, однако, заметив, что Хельмут ответил учтивым кивком, тоже кивнули и послушно последовали за офицером, жестом приказавшем всем троим выйти в коридор.

По дороге им встретилось несколько матросов, и те посторонились, позволяя им пройти, хотя никто не потрудился отдать честь старшему по званию. Райли такое поведение на корабле кригсмарине показалось несколько странным, но в конце концов он решил, что оно вполне естественно для команды корсарского корабля, который маскируется под безобидный голландский сухогруз.

Наконец, офицер остановился перед деревянной дверью с табличкой «Коmmandant» [10] .

Постучав в дверь, офицер попросил разрешения войти. Изнутри послышался чей-то голос, затем дверь открылась.

Вслед за Хельмутом они вошли в каюту капитана, тот восседал за письменным столом, но тут же поднялся, чтобы поприветствовать вновь прибывших. Это был человек лет пятидесяти, с благородными чертами лица, седыми волосами и манерами аристократа. Алекс тут же представил его сидящим в ореховом кресле в своей библиотеке, с газетой в одной руке и рюмкой коньяка — в другой. Он казался похожим на барона или даже графа, и не исключено, что так оно и было.

Они условились, что доктор Кирхнер представится штандартенфюрером Гейдрихом и возьмет инициативу на себя. Алекс и Джек собирались держаться в тени, насколько это возможно.

Немного поколебавшись, Хельмут, игравший в этом фарсе роль штандартенфюрера СС, подошел к капитану фон Айхайну, чтобы пожать ему руку.

— Ich beantrage die Erlaubnis an Bord kommen zu d"urfen [11] , — произнёс Хельмут, повторяя формулу приветствия, которая, как понял Райли, содержала в себе просьбу позволить им остаться на борту.

— Berechtigung erteilt! Sie sind herzlich eingeladen [12] , — ответил капитан, приветливо улыбаясь, после чего поглядел на его спутников, — штандартенфюрер...

— Гейдрих, — подсказал Хельмут, представляясь именем покойного офицера, найденного на «Деймосе». — Штандартенфюрер Клаус Гейдрих, капитан фон Айхайн.

— Nennen Sie mich bitte Erich, — ответил Айхайн, предлагая обращаться к нему просто по имени. — Und diese beiden Herren, die Sie begleiten, — обратился он к обоим контрабандистам, — sind... [13]

— Sie sind Amerikannerund sprechen leider kein Wort Deutsch, — непринужденно добавил Хельмут, сообщая об американском происхождении своих спутников, а также о том, что они не знают ни слова по-немецки. — Riley und die Alc'antara Agenten wurden in letzter Minute in unsere Mission aufgenommen [14] .

Капитан и старший помощник «Деймоса» изумленно переглянулись, обнаружив, что эти двое, так мало похожие на военных, один из них — высокий, худой, сплошь покрытый синяками и с подбитым глазом, а другой — похожий на усталого Оливера Харди, с месячной бородой и в шерстяном берете с кисточкой — не только не являются немцами, но даже не знают немецкого языка.

— Вы не говорите по-немецки? — спросил командир корабля, не в силах скрыть изумления и сверля их холодными голубыми глазами.

Оба облегченно вздохнули, когда фон Айхайн обратился к ним на безупречном английском.

— Мы знаем «Хайль Гитлер» и еще знаем, что, поднимая кружку с пивом, надо сказать «Прост», — ответил Райли, наградив его самой неотразимой улыбкой. — Нам кажется, этого вполне достаточно.

От этих слов капитан «Деймоса», похоже, впал в лёгкое замешательство, но уже через несколько секунд, показавшихся Джеку и Алексу вечностью, широко улыбнулся, открыв два ряда белоснежных зубов.

— Боюсь, что никогда не смогу понять американского юмора, — ответил он доброжелательно и спокойно, жестом предлагая им сесть на маленький кожаный диванчик у стены и одновременно пододвигая Хельмуту одно из кресел, стоящих у стола. — У нас на борту находятся другие агенты, коренные американцы, — пояснил он, огибая стол и снова садясь на своё место, — но вы двое — единственные, кто не говорит по-немецки.

— Их подготовка затянулась, — вмешался Хельмут, стараясь переключить внимание капитана на другое, — а потому они не сели на корабль вместе с остальными. Но в гестапо мне сказали, что они свято верят в Фюрера и в дело Третьего Рейха и наилучшим образом выполнят свою миссию.

— Я в этом не сомневаюсь, штандартенфюрер.

— Прошу вас, зовите меня просто Клаусом.

— Хорошо, Клаус, — ответил тот, скрестив руки на столе. — Оставим эти формальности... Будьте любезны, предъявите ваши бумаги.

До сих пор учёный превосходно играл свою роль, но этот неожиданный вопрос поставил его в тупик, заставив не на шутку растеряться.

— Бумаги... — беспомощно пробормотал он.

— Мы их сожгли, — нашелся Алекс. — Нас атаковал английский эсминец и, опасаясь разоблачения, мы сожгли всю документацию, включая приказы из Берлина.

Фон Айхайн и его старший помощник снова переглянулись.

— Значит, сожгли... — протянул капитан.

— Приказы сожгли, а форму штандартенфюрера сохранили? — с подозрением спросил Фромм. — Просто в голове не укладывается.

— Я понимаю ваши сомнения, — ответил Хельмут. — Просто у нас не было возможности ее уничтожить. К счастью, англичане обыскивали судно не настолько дотошно, как мы боялись, и этим двоим господам удалось убедить английского капитана, что наше судно — безобидный британский сухогруз, принадлежащий.