Чтение онлайн

Он вновь взглянул на Хельмута, и в этом взгляде сквозь недоверие проступила несомненная признательность. Что-то коротко приказав своим людям, капитан направился к выходу.

Однако, остановившись на полпути, вновь повернулся к капитану «Пингаррона».

— Не обольщайтесь. Вы арестованы, все трое, — объявил он, сверля их взглядом. — Вы останетесь под арестом до тех пор, пока мы не вернемся в Германию, где военный трибунал вынесет вам приговор, и можете не сомневаться, смертный, учитывая, что речь идет о шпионаже и попытке совершить диверсию. — Вновь посмотрев на папку в своих руках, он добавил: — Но я все же хочу разобраться во всем этом. Если все действительно так, как вы говорите, я нарушу приказ и свяжусь по рации с командованием, — нервно сглотнув, он встряхнул головой, все еще не веря своим глазам и ушам. — И даю слово, пока я капитан этого корабля, я не допущу подобного зверства. И никому не позволю...

Внезапно сухой щелчок оборвал речь фон Айхайна, и посреди его лба взорвался невообразимой формы красный цветок.

Райли, стоявший к нему ближе всех, почувствовал, как в лицо ему брызнула густая теплая жидкость. Несколько капель стекли по щекам вниз, оставив за собой красные дорожки.

Мертвое тело капитана рухнуло ничком, глухо ударившись о железный пол. Только теперь Райли увидел стоящего в дверях старшего помощника Карла Фромма с дымящимся пистолетом в правой руке.

— Im Auftrag unseres F"uhrers, Adolf Hitler, und auf seinen direkten Befehl! — крикнул он, обращаясь к матросам, которые застыли на месте, не зная, что и думать, видя, как старший помощник хладнокровно убил их капитана выстрелом в затылок. — "Ubergabe des Deimos von Major von Eichhain wegen versuchten Verrates des Dritten Reiches!

Затем он повернулся к трем пленникам с садистской улыбкой на губах.

— Я всего лишь принял на себя командование кораблем, — пояснил он, не обращая внимания на труп своего предшественника, словно его и не было. Командование знало, что старик может ослушаться приказа, поэтому послало меня... — он вновь улыбнулся, как улыбается акула беззащитной сардинке, — чтобы в случае необходимости его обезвредить. Правда, ума не приложу, — добавил он, взяв папку из рук фон Айхайна, который все еще сжимал ее, и глядя на нее как на какую-то диковинку, словно внезапно наткнулся на черного лебедя посреди океана, — как вам удалось все это найти, и, при всем моем глубочайшем к вам презрении, я восхищен, что вы смогли зайти так далеко. Вы ведь уже были почти у цели... — тут он, похоже, немного задумался. — Но, как вы сами видите, жизнь несправедлива. В любом случае, — закончил он, пожимая плечами все с той же циничной улыбкой, — ауфвидерзеен.

Затем он вновь повернулся к матросам и равнодушно отдал им приказ.

— Alle drei an die Wand stellen und erschiessen.

Хельмут, который прекрасно понял, что Фромм приказал увести всех троих в нижний трюм и там расстрелять, повернулся к Райли. Не требовалось перевода, чтобы увидеть смертельную обреченность в глазах ученого. Райли понял, что жить им осталось считанные секунды.

К счастью, вооруженные автоматами люди были моряками, а не солдатами, а потому немного промедлили с выполнением приказа, и этих секунд оказалось достаточно, чтобы Райли и Джек успели отреагировать.

Алекс метнулся к Хельмуту, словно футболист за мячом, сбив его с ног, одновременно пинком опрокидывая стол, чтобы прикрыться им, как щитом. В тот же миг целый град пуль прошил воздух в том месте, где они только что стояли, и множество пулевых отверстий изрешетили дальнюю переборку. Джек, в свою очередь, побуждаемый инстинктом бывалого солдата, тоже бросился на пол, перекатившись через плечо, и укрылся за драгоценным холодильником, который оказался прямо на линии огня.

Но тут, сквозь грохот выстрелов и свист пуль, застревающих в дереве и металле, раздался отрывистый лай старшего помощника Фромма, который требовал немедленно прекратить стрельбу, предупреждая об опасности выпустить на волю ужасный вирус и заразиться страшной болезнью.

— Waffenruhe! Waffenruhe! — кричал он, требуя прекратить стрельбу.

Несколько пуль девятимиллиметрового калибра прошили толстую деревянную столешницу, хотя большая их часть застряла в толще дерева. У холодильника, за которым прятался Джек, пули лишь слегка поцарапали металлическую дверцу.

Теперь едкий дым с запахом горелого пороха грязно-серым туманом плавал в комнате, отделяя столпившихся у входа немецких моряков от окопавшихся в центре трюма. От верной гибели их отделяли лишь жалкие десять метров. Стрельба прекратилась, и в трюме на миг установилась полная тишина, которую тут же вновь разорвал лающий голос старшего помощника, отдающий новые приказы.

У них оставалось меньше десяти секунд.

— Он запретил им стрелять здесь, внутри, — прошептал Хельмут, прячась рядом с Алексом позади опрокинутого стола. Пробирки... — указал он на холодильник. — Они могут их разбить...

Семь секунд.

Райли кивнул. Позиция, которую им удалось занять, давала неожиданное преимущество, но оно составляло лишь несколько секунд, прежде чем до них успеют добраться. Подняв голову, он в отчаянии огляделся, словно ища ответа у валявшихся кругом обломков мебели и разбитых стёкол. Случайно он перехватит взгляд Джека — тот, укрывшись за холодильником, смотрел в дальний конец трюма, в сторону последней двери.

Три секунды.

Теперь он знал, что делать; проблема заключалась в том, как туда добраться. Стоит покинуть убежище, они тут же окажутся на виду, а пороховой дым не настолько густой, чтобы их не разглядели.

Мелькнула мимолётная мысль прикрыться от огня жаровней или протащить за собой стол, закрываясь им, как щитом, но тут же он понял, насколько абсурдны обе идеи.

Одна секунда.

И тут он понял.

Безжизненное тело капитана лежало в метре от него, и из кожаной кобуры торчала черная рукоять «люгера». Вот он — выход.

Недолго думая, Райли бросился к трупу и, прежде чем ошеломлённые матросы поняли, что происходит, выхватил из кобуры пистолет и, почти не целясь, сделал пять выстрелов.

Моряки, которым было приказано ни в коем случае не стрелять, попадали на пол. В пустом помещении не было больше ничего, за чем можно спрятаться. А между тем, Фромм не двигался с места, лишь выхватил из кобуры пистолет и яростно кричал на матросов, чтобы те немедленно хватали шпионов, не обращая внимания на стрельбу.

Тем не менее, этого минутного замешательства Алексу оказалось достаточно, чтобы проломить хрупкие доски и, схватив Хельмута, как тряпичную куклу, дотащить его до двери, через каждые два шага оборачиваясь и стреляя, не давая возможности матросам добраться до них.

Когда они оказались у двери, галисиец уже поворачивал железную ручку.

Матросы «Деймоса» уже успели подняться и теперь бежали к ним. Когда тяжёлая стальная дверь наконец открылась, немцы вновь открыли огонь — как раз в тот миг, когда Джек втаскивал Хельмута внутрь. Выпустив предпоследнюю пулю, Райли прыжком последовал за ними, упав по ту сторону двери и растянувшись на голом полу. В следующую секунду послышался скрежет металла, и Алекс понял, что Джек запер дверь прямо перед носом у преследователей.

Пока Джек запирал дверь, Райли присел на корточки возле стоящего тут же ящика с инструментами в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы заблокировать дверь. Ему попалась на глаза рукоятка большого гаечного ключа. Райли тут же схватил его и, в тот самый миг, когда на дверь по ту сторону переборки обрушились первые удары кулаков, и сразу несколько рук ухватились за дверную ручку, пытаясь повернуть ее в обратном направлении, он закрепил ключ в замке и намертво заблокировал дверь.

— Вот же мать их за ногу!.. — пробормотал Джек, привалившись к стене и тяжело дыша открытым ртом. — Пронесло...