Чтение онлайн

Прихватив чашку, Хват перешел в комнату и взял мобильник, высветивший номер Реутова.

– Слушаю, – сказал он, догадываясь, что ничего хорошего в ответ не прозвучит.

– Почему ты дома, а не на рабочем месте? – поинтересовался Реутов.

– Вы имеете в виду летный клуб? – спросил Хват.

– Я имею в виду офис нашего общего знакомого. Вы нашли общий язык?

– Отчасти.

– Мне не нравится такой подход к делу. Что значит «отчасти»?

– Боюсь, моя кандидатура клиента не вполне устроила.

– Гонор свой показывал?

Хват прикинулся, что неправильно понял собеседника.

– Нет, он вел себя вполне прилично, если это выражение применимо к законченным говнюкам.

– Я о твоем гоноре, – процедил Реутов. – Небось фортель какой-нибудь выкинул?

– Никак нет.

– Тогда в чем дело?

– Клиент колеблется. Может, подозревает что-то, может, перестраховывается. Не могу же я его силком заставить оказать мне доверие.

– Можешь! Должен! Сделаешь! – Реутов ронял слова, словно хлесткие удары кнута, заставляя Хвата морщиться и переступать с ноги на ногу. – Или он выберет тебя, или подыщет тебе замену. Ты этого хочешь?

– Не этого.

– А чего?

– Когда мы совершали пробный полет, – стал пояснять Хват, – я подумал о том, как просто избавиться от этой гниды простым креном вертолета. И еще я подумал, что наш клиент не стал бы отмалчиваться, предложи я ему выбирать между свободным падением и жизнью. Пусть бы даже это была жизнь за решеткой.

– Понятно, – протянул Реутов с такой интонацией, что не нужно было находиться рядом, чтобы почувствовать накал его негодования. – Вот, значит, почему ты торчишь дома, вместо того чтобы выполнять задание. Прокатил пассажира с ветерком? Так прокатил, что он видеть тебя за штурвалом не желает? И что дальше?

– Не могу знать, – честно признался Хват.

– Зато я знаю! Двадцать четыре часа на исправление ошибки! Нет, двенадцать часов! Восемь! – Казалось, выкрикивая эти слова, Реутов плюется и подпрыгивает на месте, как чайник, наполненный бурлящим кипятком. – Делай что хочешь, но результат должен быть положительный. Об исполнении доложишь. В противном случае советую тебе застрелиться. Все понял?

– Нет.

– Что же тебе непонятно, капитан?

– Из чего стреляться, товарищ полковник? Табельное оружие мне пока не выдали.

– В таком случае, – зловеще произнес Реутов, – воспользуйся какими-нибудь подручными средствами. Бельевая веревка, кухонный нож…

– Бритва, – подхватил Хват, – уксусная эссенция, крысиный яд.

– Веселиш-шься?

В коротеньком слове оказалось значительно больше шипящих звуков, чем это предусмотрено фонетическими правилами.

Хват спохватился и отрапортовал:

– Никак нет, товарищ полковник. Поводы для веселья отсутствуют. Разрешите выполнять приказ?

Подмывало ляпнуть что-нибудь про подготовку к добровольному уходу из жизни, но Хват прикусил язык. Ершился он не из вредности, а от сознания своей вины. И то, что полковнику не терпится стать генералом, – не повод для зубоскальства.

Реутов уловил перемену в настроении подчиненного и вздохнул:

– Выполняй. И прошу тебя, без фокусов. Обстановка и без тебя накаленная.

– В тротиловом эквиваленте?

– Типун тебе на язык! И вообще прибереги запасы остроумия на потом. Если оно понадобится.

– Что случилось? – насторожился Хват, услышав в голосе Реутова непривычную подавленность.

– Перестарались мы, – прозвучало в ответ. – Удавку чересчур сильно затянули.

– Удавку?

– Экономическую, капитан, всего-навсего экономическую. Клиент не совершил покупку, понимаешь? Денег у него в обрез, вот и жмотничает. Необходимо его выручить, только вот как? Не мешок же с баксами в кабинет подкидывать. – Реутов досадливо крякнул. – Ладно, аналитики что-нибудь придумают, но не могу же я доложить начальству, что клиент отказался не только от вертолета, но и от нашего пилота. Рвать «Феникс» начнем не раньше, чем будет обнаружен тайник со взрывчаткой и детонаторами, так что сам понимаешь…

– Дело на контроле в Кремле, – сказал Хват. – Я не забыл, товарищ полковник. Никуда господин Антоненко от меня не денется. Кажется, я знаю, чем его приманить. Клюнет, обязательно клюнет.

– Поделишься соображениями?

– Важен результат, не так ли?

– Положительный, – уточнил Реутов.

– Он будет, – пообещал Хват. – Только пусть президент летного клуба разрешит мне попользоваться вертолетом.

– Считай, что машина в твоем распоряжении, капитан. – Еще что-нибудь?

– Оружие.

– Ладно, разрешаю не стреляться, – хохотнул Реутов. – Поручим грязную работу кому-нибудь другому. Шутка.

– Лучше меня подобную работу никто не выполнит. Тоже шутка. Наверное.

– Вечером заказ доставят по адресу. Все?

– Этого вполне достаточно, – заверил Хват и попрощался.

Похмельную хандру как рукой сняло. Вместе с чувством вины и неуверенностью. Если с фашистскими выкормышами расправится не Хват, то кто? Если кто-то другой, то почему не Хват?

– Потому, – пробормотал он.

И этим было все сказано.

Прокатившись в метро, Хват чуть ли не бегом вернулся на автостоянку, где вчера оставил «Ямаху», и с радостью убедился в том, что мотоцикл не лишился ни одной из своих хромированных деталей.

– Вот и я, – нашептывал Хват, как будто перед ним находился верный скакун, а не бездушное нагромождение металла, резины и пластмассы. – Как ты тут без меня? Скучал?

Охранник стоянки, украдкой наблюдавший за этой странной сценой, не слышал, чтобы мотоцикл что-то ответил, но почему тогда лицо владельца озарилось улыбкой, как будто на него упал солнечный зайчик? Гм, сказал охранник и пошел вдоль строя автомобильных капотов, которые ему никогда ничего не говорили. Вид у него был слегка озадаченный.

А Хват оседлал «Ямаху», пронесся с ветерком до ближайшего пустынного сквера, где, спешившись, набрал телефонный номер, значившийся на визитной карточке Антоненко.

– Кто его спрашивает? – прощебетала секретарша, услышав просьбу соединить с боссом.

– Михаил, – назвался Хват.

– Просто Михаил?

– Нет, не просто. Его высочество Михаил Первый.

– У нас в компании не принято шутить в рабочее время, – произнесла секретарша голосом Снежной королевы. – Позвоните как-нибудь первого апреля, ваше высочество. Будьте здоровы.