Чтение онлайн

Дамир

Подъехал к внушительному зданию отеля «Монарх». Пересёк холл и прямиком направился в кабинет владельца. На дверях гласила табличка: Миронов П. М. Влетел без стука, прошёл по комнате вдоль стола и остановился у панорамного окна. Откуда открывался прекрасный вид на парк.

Посетители отеля, не торопясь, прогуливались по заснеженным аллеям. Дети играли в снежки, попадая в случайных прохожих. Вот только у меня было настроение хуже некуда.

— Что-то Вас привело, Дамир Павлович? — спросил седовласый мужчина, отрываясь от своих дел. — Что — то случилось?

— Это я хочу у Вас спросить, — в моём голосе прозвучала сталь. На скулах заходили желваки. — На строительной площадке сейчас меня пытались убить. Не ваших, случайно, рук дело? — изучают его лицо. Буравлю взглядом и пытаюсь заглянуть в самую душу. На лице мужчины сперва промелькнуло непонимание, потом осознание данной ситуации.

— Дамир, побойтесь бога. У нас договор. Мне нет смысла так поступать, — и говорит так искренне, что хочется верить. — Не за себя, за семью переживаю. Мне лишние проблемы не к чему.

Проходит около минуты. За это время беру себя в руки. Может действительно не его рук дело. А я накрутил себя. Хочется верить, что это не вы. Очень хочеться.

Но сейчас рано торопиться с выводами. Сомнение гложат, скребёт из нутри, как не доверчевый зверь.

От окна прошел в глубь комнаты. Разместился в кожаном кресле кофейного цвета. Положа руки на подлокотники. Устремил пронзительный взгляд на собеседника.

— Как у Вас дела с расследованием? Нашли что-нибудь? — тем временем продолжил я.

— Не совсем уверен, — тихо вымолвил он. — Наводку дали, нужно её проверить. Но там не всё так просто. — выдал, нервно крутя ручку пальцами.

— Дак, действуйте. Землю носом ройте, но найдите мне доказательства. — возмущение так и прёт. Да я взорвусь просто.

— Мне нужно на это время.

— Время — это роскошь, которой у меня не было. У меня отца пытались убить! — ударил кулаком по креслу, прямо смотря в бледно-серые глаза мужчины.

У Олеси тоже серые, только более глубокого тёмного оттенка. Почему вспомнил её прямо сейчас? Так и засела занозой под коркой. — тряхнул головой, чтобы избавиться от насаждения.

— Мне нужны результаты. Чем скорее, тем лучше, — посылаю многозначительный взгляд. — И в первую очередь это выгодно для Вас. Не находите? — откидываюсь на спинку кресла.

— Вы правы, Дамир, для меня это будет лучше всего. — согласился пожилой мужчина и перевел усталый, полный боли взгляд на фотографию в рамке.

Распрощавшись с Мироновым. Отправился в больницу навестить отца.

Отец вот уже две недели находиться в коме. Каждый день жду новостей, что вот сегодня он очнулся. Но нет, телефон упрямо молчит.

С каждым днём в груди давит тяжелое чувство тревоги, грызёт изнутри до ломоты в костях. Что можем его потерять. Но я упорно отталкиваю эту мысль, не давая ей осесть в моей голове.

Оставил тачку на стоянке больницы и поднялся в отделение. В палате застал медсестру, меняющую капельницу.

Женщина обернулась на звук моих шагов.

— Добрый день, господин Абрамов! — поприветствовала она.

— Добрый, — прошёл вглубь комнаты, попутно рассматривая мужчину на больничной койке. — Скажите, Михаил Семёныч ещё в больнице? — поинтересовался я. — Хотелось бы с ним поговорить.

— Да, у него сегодня ночная смена. Возможно, сейчас врач у себя в кабинете, — сказала медсестра и вышла из комнаты.

Постоял немного около постели, поглядывая на дорогого мне человека, чьи черты были такими родными. Впитывая в себя каждую чёрточеку на его бледной коже. Но сейчас глубокие морщины прорезали его лицо. Оно стало угловатым, будто не живым. И от этого внутри разрастается давящее чувство тревоги.

Почему-то именно сейчас мне вспомнилось детство, когда мы с отцом ходили на рыбалку. Могли часами сидеть и ждать, когда клюнет очередная рыба. Наши разговоры у костра, его рассказы о своей молодости. Он всегда так интересно рассказывал, что можно было слушать часами. А когда Тимур подрос, стали брать его с собой. Мы были не разлей вода. Мужчина всегда пытался уделять нам больше времени.

Шагнул ближе, пододвинул стул к кровати и сел. Взял его руку. На тонкой прозрачной коже проступали паутинки тонких вен. Моё сердце неприятно сжалось, дрогнуло. Глотку сдавило спазмом, словно невидимые пальцы, не давая вдохнуть кислород.

Опустив голову на сложенные в замок руки, державшие ладонь отца. Мои мысли будто специально возвращались к тому времени. Тогда отец твёрдо решил, что мне пора остепениться и взяться за ум. Прекратить шататься по клубам, прожигая свою жизнь, завязать с гонками, с чем я был категорически не согласен.

После окончания института мы с пацанами хотели открыть автосервис. Прокачивать тачки для гонок и жить в своё удовольствие. Этот вопрос часто обсуждали, и казалось, что до мечты рукой подать. И я не собирался всё это бросать.

Но отец пошёл на кардинальные меры и заблокировал все мои кредитки. Мне пришлось быстро придумывать пути отхода. Требовались деньги. Я просто не мог жить без драйва. На тот момент казалось, это важнее всего.

Отец упорно вдалбливал мне простую истину, что вся империя Абрамовых достанется мне по праву первого. Как и ему, перешла от его отца, а тому от деда. И уже пора бы влиться в семейный бизнес.

Только это всё осталось мечтой.

В какой-то момент жёстко пришлось удариться о реальность. Пока я бунтовал и трепал нервы родным, проводя время в своё удовольствие.

Наша мама медленно угасала. У неё обнаружили рак желудка. Она чаще стала утомляться. Слабость была верным спутником, и всё реже появлялась улыбка на её лице. Те дни я запомнил надолго. Было тяжело знать, что любимого человека скоро не станет. Корил себя за то, что упустил время, которое мог провести с родным человеком.

Теперь это повторяется снова. И я не готов потерять ещё и отца. Только не так, не по чужой прихоти.

Потёр лицо руками, сбрасывая с себя воспоминания, встал и поправил одеяло больного. Зашагал в сторону выхода. Всё-таки нужно поговорить с лечащим врачом.

Дойдя до дверей с табличкой Снегирёв М. С. постучал, толкнул дверь и шагнул вглубь кабинета. Мужчина сидел за рабочим столом, заполняя больничные карты.

— Добрый вечер, Михаил Семёныч! — сказал, прикрывая за собой дверь.