Чтение онлайн

– Лучше купить что-нибудь лично ей.

– Например?

– Как вариант – хороший очечник.

– Фу, – скривилась Натка. – У нее нормальный очечник. Предлагаю подарить книгу. Кулинарную! С пончиками на обложке. Или с курочкой. Или с винегретиком… Или…

– Притормози, Наташ. Что скажешь про духи? – спросил я.

– С ароматом жареной картошечки? – мечтательно проговорила Наташка.

– Ты можешь думать о чем-нибудь другом?

– Не могу! Я есть хочу.

– Мы выбираем подарок.

– На духи твоих денег не хватит. Или ты собираешься подарить ей пробник?

Час спустя я понял, что выбор подарка не такое уж легкое занятие. То, что нравилось мне, браковала Наташка. Варианты Натки даже обсуждать не хотелось.

– Гарик, на пельменницу денег хватает.

– Неудачный подарок к юбилею.

– А вафельница?

– Нет.

– Мясорубка.

– Договорились же, подарок покупаем бабушке, а не для всех.

– Хорошо, – психанула Наташка. – Килограмм говядины, килограмм баранины и полкило сала. Отличный подарок! Если бы мне подарили продукты, я была бы на седьмом небе от счастья.

– Будет у тебя юбилей, я подарю тебе полкило сала, – пообещал я. – Но только когда тебе исполнится столько же лет, сколько бабушке.

– Я не доживу, – надулась Наташка. – Умру с голодухи. Посмотри, у меня ноги, как палочки. Еле передвигаюсь. Прозрачная стала.

Я взглянул на Наташкины ноги. Да уж, прозрачная. Одна ножка как две моих, да еще и Мотькина в придачу.

Чуть погодя Наташка подала первую стоящую мысль за день.

– Гарик, смотри, классная безрукавка из овчины. Бабушка дома будет ходить.

– Она разве мерзнет зимой в квартире?

– Иногда. Особенно, когда выходит на балкон за квашеной капусткой. Эх, сейчас бы мисочку квашеной капустки с картошечкой и грибками навернуть. И потом, – Наташка снова облизнулась. – Овчина – это вещь. Овцы вообще классные животные, такие милые, прикольные. А знаешь, какие вкусные чебуреки с баранинкой? Ммм… Пальчики оближешь. В прошлом году я в чебуречную с подругой зашла, слопала шесть чебуреков с бараниной. Решено, Гарик, покупаем безрукавку.

По взгляду, которым Наташка смотрела на бедную безрукавку, я решил, что она собирается ее съесть прямо не выходя из магазина.

Я, конечно, сомневался, нужна ли бабушке безрукавка, но потом вспомнил, как слышал от кого-то, что пожилые люди часто мерзнут. А вдруг Наташка права, и безрукавка пригодится бабушке. Ладно, тогда покупаем.

На улице Наташка остановилась.

– Безрукавка пусть у тебя останется, потом привезешь.

– Хорошо.

– Ты сейчас домой?

– Да. Только в магазин забегу, хлеба надо купить.

Наташка увязалась за мной. В магазине она клянчила, чтобы я купил ей булку. Потом заговорила о глазированных сырках, а когда я в очередной раз гаркнул, что больше не поддамся на ее уговоры, попросила одну сосиску или сто граммов колбасы.

К кассе я вышагивал, держа в руке батон хлеба. Наташка семенила позади, громко вздыхая. Я отключил слух.

И каково было мое удивление, когда, расплатившись за хлеб, мы направились к выходу, а нам преградил путь охранник.

– Задержитесь на минутку, молодые люди, – сказал он.

– А в чем дело? – спросил я.

– Можно попросить тебя показать, что лежит во внутреннем кармане кофты? – обратился охранник к Наташке.

– Там ничего не лежит, – крикнула она. – Вы не имеете права меня обыскивать!

– В магазине установлены камеры видеонаблюдения.

– И?

– Я видел, как ты положила в карман пачку масла.

Я расхохотался.

– Вы шутите?! Зачем Наташке масло?

Охранник наморщил лоб.

– Попрошу вас пройти со мной.

Нас отвели в маленькую комнатушку и сообщили, что сейчас в магазин будет вызвана полиция. Я недоумевал, а Наташка… Достав из кармана пачку сливочного масла, всхлипнула:

– Не знаю, как это произошло. Я не хотела!

– Ты… – у меня не было слов.

– Разберемся, – спокойно произнес охранник.

Представив на секунду, какой будет скандал, если об этом узнают наши родители (а скандал обязательно будет), я обратился к охраннику с просьбой простить нас. Рассказал ему о Наташкиной проблеме, заверил, что она действовала на автомате, не отдавая отчета поступку. Наташка кивала. Зачем-то ляпнула, что не ела уже трое суток, пустила слезу.

Охранник оказался нормальным дядькой, вошел в положение, отпустил нас. Правда, не обошлось без нотаций.

Из магазина я выскочил, решив окончательно и бесповоротно, что сюда уже никогда не приду. Будет стыдно. Наташка молчала.

– У тебя с головой все в порядке? – спросил я.

– Родителям не рассказывай, – буркнула она.

– И часто ты промышляешь воровством в магазинах?

– Гарик, ты чего?! Это случилось первый и последний раз в жизни. Клянусь! Просто… масло так на меня смотрело, я не удержалась. Не злись.

– Да мне вообще по барабану, – заявил я. – Это твоя жизнь. И знаешь, на месте твоих родителей, я бы не стал ограничивать тебя в еде.

– Правда?

– Правда! Разрешил бы есть все без исключений. Со временем ты довела бы себя до такого состояния, что не смогла бы передвигаться. Стала бы инвалидом, и…

– Почему ты замолчал? – испугалась Наташка.

– И рано или поздно кусок пиццы или пирожка оказался бы для тебя последним. Ты этого добиваешься?

– Совсем нет.

– Что-то незаметно. Все с тобой носятся, на диеты сажают, хотят, чтобы здоровой была, а ты… Нет у тебя ни силы воли, ни мозгов.

– Я похудею.

– Сто раз слышал.

– Даю слово.

– Не верю я твоим словам.

– Гарик, давай заключим пари, – у Наташки загорелись глаза. – Обещаю тебе, к концу летних каникул, я похудею на десять килограммов. Ты можешь смеяться и шутить, но я сделаю это.

Я протянул Наташке руку.

– По рукам. Но учти, если не сдержишь слово, я тебе больше не брат.

Наташка выдохнула и топнула ногой.

– С сегодняшнего дня держу себя в ежовых рукавицах.

Не знаю, правду она говорила или это был сиюминутный порыв. В любом случае, время покажет. Поживем – увидим.