Чтение онлайн

После этого на меня навалилась полнейшая темнота.

Сначала я подумала, что просмотр документов в клубе Скалы мне приснился, и я лежу в своей кровати в номере. Не открывая глаз, я постаралась потянуться, но у меня не получилось. Я просто не могла двинуться. И только после этого, с трудом, я распахнула глаза. И не увидела ничего, кроме кипенно-белого потолка. Не в отеле.

А спустя пару мгновений до меня дошло, что я связана. Или, вернее будет сказать, привязана. Очевидно, к кровати, за руки и за ноги. Поза получалась вульгарнейшая, голова по-прежнему болела, и мне очень захотелось немедленно проснуться. Губы пересохли, во рту — ночевали кошки, и сердце заколотилось, как безумное. Но голова оставалась на удивление ясной.

Я зажмурилась и постаралась сделать какое-то усилие воли, чтобы очнуться в номере, но вместо этого начала вспоминать. Клуб Скалы, пиво, потом коктейль от Тома… Том! Неужели все это время маньяком был человек, который постоянно крутился рядом со мной, а я его пропустила?!

Вот этот… щеголеватый странный тип, который пытался «открыть мне глаза» на связи моего «мужа», да? И ведь это же даже логично в какой-то степени. Какого нормального человека вообще интересует, кому там изменяют туристы и изменяют ли вообще? Все это время ответ был на поверхности!

У меня раскалывалась голова, во рту была дикая сухость, руки и ноги противно ныли из-за того, что меня привязали к кровати, но обида от осознания собственной глупости настолько разъедала, что хотелось найти его и загрызть. Особенно если учесть, что я, судя по всему, была обнажена и прикрыта каким-то куском ткани, отдаленно напоминающим одеяло.

Я снова открыла глаза и снова увидела в первую очередь белый потолок в трещинах. Здесь, где бы это «здесь» ни было, царил полумрак, но я попробовала слегка приподнять голову и осмотреться.

Я находилась в совсем небольшом помещении, полностью уставленном… свечами? Это было так странно, что я даже упала обратно, ударившись головой. С трудом, но мне удалось сдержать крик из-за резкой боли, примешавшейся к «постоянной». Шея противно ныла, но я снова приподняла голову.

Помимо свечей я смогла разглядеть напротив себя что-то вроде кушетки, заполненной неведомыми металлическими инструментами. А еще — клетку. Рядом с ней свечей не было, но внутри явно кто-то был. И, скорее всего, не один, потому что силуэт двоился.

Клетка была шириной примерно с кушетку и стояла рядом с ней, и навскидку мне показалось, что встань я рядом с ней и она едва бы дотянула высотой мне до груди. Как там помещались люди я даже представлять не хотела, это было слишком дико.

Больше ничего разглядеть не удалось, я лишь поняла, что «моя» кровать стоит не у стены, а где-то посередине помещения. Наверняка он сделал это специально… чтобы иметь возможность наблюдать, пока глупая жертва чисто физически не может обернуться и разглядеть его.

Как ни странно, мне не было страшно. Я пыталась анализировать обстановку, наверное, по привычке. Даже отметила странность: полное отсутствие каких бы то ни было запахов. Казалось, в логове маньяка должно пахнуть кровью, потом и еще чем-нибудь, о чем не хотелось думать, но воздух был стерилен. Пахло лишь пылью, и больше ничем. Снова чертовщина!

Ноги мне не прикрыли, и было холодно, хотя и терпимо. И ощущение, словно кто-то стоит за спиной, хотя, конечно, вряд ли Том прятался под кроватью. Я нервно хихикнула от этой мысли, и практически сразу после этого увидела его.

Все такого же: в белоснежном костюме и стильных квадратных очках. Он, как я и думала, стоял все это время в изголовье кровати, и теперь прошел чуть вперед, оказавшись рядом с моим левым боком. Я постаралась смотреть ему в лицо, даже несмотря на то, что от этого отвратительно ныла шея.

— Как тебе обстановка? Романтично, правда? Постель, тьма и свечи, — проговорил он, улыбаясь точно такой же улыбкой, как в баре. Он говорил так спокойно, словно мы все еще там сидели, и, если бы сейчас я могла представить, что нахожусь на свободе и мы сидим напротив друг друга, его интонации в этой воображаемой реальности были бы куда уместней, чем в той, которая меня окружала.

Меня прошибло холодом от макушки до пяток, и я решила, что не буду ему отвечать. Если с ним не говорить, то, быть может, он не останется рядом надолго? Может же мне так повезти? Страха, вроде бы, не было, но от контраста Тома и обстановки становилось холодно. Не снаружи. Внутри. Такое… прощание тела с жизнью заранее. Я сглотнула, но все же ничего ему не сказала.

— Молчишь? Это невежливо с твоей стороны, Элис. Интересно, это твое настоящее имя, или на самом деле тебя зовут как-то иначе? Я не успел это выяснить, но теперь, на самом деле, и неважно. Ты — здесь, а это значит, что ты никогда отсюда не выйдешь.

Он сел рядом со мной, и начал гладить по ноге. Я дернулась, хотя и не могла отодвинуться. Холодные, влажные ладони Тома напоминали мне слизняков, ползущих вверх по ногам. Мерзость!

— О, я уже добился какой-то реакции? Жаль, ты слаба. Возможно, ты раскаешься в своем грехе слишком рано, и мне придется запереть тебя даже до того, как мне попадется твой Эрик. Это было бы нежелательно. Раскаяние должно быть выстраданным, милая Элис.

Тот юноша, с которым ты предавалась прелюбодейству успел пожалеть об этом так горько и так ярко, что я почти позволил ему умереть, не познав живительного огненного очищения. Кажется, его звали Джеймс? Знаешь, если бы ты не пыталась меня найти, я, возможно, дал бы тебе еще времени на грехи. Я говорю вам, что так и на небесах будут больше радоваться одному покаявшемуся грешнику, чем девяноста девяти праведникам, которые не нуждаются в покаянии, верно? А значит, чем греховнее раб божий, тем ценнее его раскаяние.

Но пришлось поторопиться. Ты слишком со многими имела связи, Элис, и я рисковал прервать мою праведную миссию по твоей вине. Придется тебе очиститься слишком рано, но надеюсь, это не пойдет во вред твоей бессмертной душе. Тебя ждут пост, молитвы и очищение.

Конечно, сначала свое очищение закончит другая заблудшая душа, та, что называет себя Роуз, но после нее врата моего чистилища откроются для тебя. Она, к сожалению, успела совершить деяния более греховные, предаваясь блуду с себе подобными. Знала ли Ева, как низко падут дочери ее? Мне грустно говорить об этом, но вы погрязли во грехе, и только мой очистительный свет сумеет вам помочь, — он, наконец-то, замолчал.

Мне хотелось напомнить ему о том, что гордыня — тоже грех, и притом смертный, то есть один из самых тяжких, но я промолчала. Говорить с фанатиком, который собирается меня убить… это слишком. Не нужно. Я лучше дождусь, пока он уйдет, и постараюсь разговорить Роуз.

Я была права, она, как и я, попалась к этому больному ублюдку! Но она была жива, как и я, и это внушало своего рода надежду. Никого из жертв не нашли, но Рик может опросить Скалу, и выйти на наш след. По крайней мере, понять, кто убийца. Если, конечно, он захочет меня искать… Я сглотнула. Нет, это было бы просто нелогично: помогать в любых мелочах, носить на руках по городу, укутывать в одеяло, а потом уехать, не разобравшись, куда я пропала. Таких приступов непоследовательности у него не было никогда на моей памяти. Таких глобальных — не было.