Чтение онлайн

– Читай ты.

Этот резкий, тонкий вскрик и это движение пальцем в детскую грудь так были неожиданны для мальчугана, что он вздрогнул и икнул. Кто-то засмеялся сзади. Кто-то зашикал на смешливого. Дулебова переглянулась с Кербахом, пожала плечами, и изобразила на своем лице ужас.

Мальчик быстро оправился, и прочитал молитву перед учением. Дулебов приказал:

– Садитесь, дети.

Дети сели на свои места, и взрослые важно уселись за стол, по чинам. Посередине вице-губернатор и Дулебов, остальные справа и слева. Дулебова беспокойно оглядывалась. Лицо у нее было очень сердитое. Наконец она сказала басистым, странно для дамы грубым голосом:

– Закройте окна, - птицы кричат, и ветер. Невозможно заниматься.

Триродов посмотрел на нее с удивлением. Потом тихо сказал Надежде:

– - Закройте окна. Гости наши не выносят свежего воздуха.

Окна были закрыты. Дети с досадливою печалью посмотрели на докучные стекла.

Задана была письменная работа. Для нее прочли рассказец из детской хрестоматии, которую Шабалов привез с собою. Дулебов приказал:

– Изложите своими словами.

Мальчики и девочки потянулись было к своим перьям, во Дулебов остановил их, и сказал длинное и скучное наставление, как следует писать заданное сочинение. Потом сказал:

– Пишите.

Дети писали. Было тихо. Написавшие отдавали свои листки учительницам. Дулебов и Шабалов тут же просматривали эти листки. Старались найти ошибки. Но ошибок было мала Потом была диктовка. Дулебова все время смотрела угрюмо, и моргала часто. Триродов пытался заговорить с нею. Но сердитая дама отвечала так неласково, что Триродов с трудом воздерживался от улыбки. И наконец оставил злую бабу в покое.

После письменных работ Триродов предложил непрошеным гостям завтрак.

– Мы к вам так долго ехали, - визжал Дулебов, словно объясняя, почему не отказывается от завтрака.

Дети разбежались в лесу недалеко, и играли. А большие перешли в соседний дом, где приготовлен был завтрак. Во время завтрака разговоры были напряженные и придирчивые. Дулебовы придумывали глупые шпильки и грубые намеки. Их спутники старались не отставать от них в этом. И каждый упражнялся по-своему в злых и колких словах.

Тут же было несколько Триродовских учительниц. Дулебова смотрела на них с притворным ужасом, и шептала Кербаху:

– У них ноги в земле запачканы.

После завтрака вернулись в школу. Расселись на те же места. Начали устный экзамен. Дулебов наклонился к списку, и вызвал сразу трех мальчиков. Каждого спрашивали сначала по Закону Божию, потом сразу же по русскому языку и по арифметике.

Все очень придирались ко всему. Дулебов был всем недоволен. Он задавал такие вопросы, чтобы из ответов было видно, внушены ли детям высокие чувства любви к отечеству, верности и Монарху и преданности православной церкви. Одного мальчика он спросил:

– - Какая страна лучше. Россия или Франция?

Мальчик подумал немного, и сказал:

– Не знаю. Кто где привык, тому там и лучше.

Дулебова язвительно засмеялась. Шабалов наставительно говорил:

– Матушка Россия православная! Разве можно какое-нибудь государство равнять с нашим! Слышал, как нашу родину называют? Святая Русь, мать Россия, святорусская земля, а ты - болван, остолоп и свиненыш. Если ты своего отечества не любишь, то куда же ты годишься?

Мальчик краснел. На глазах его блестели слезинки. Дулебов спросил:

– - Ну, скажи мне, какая вера на свете самая лучшая.

Мальчик задумался. Шабалов злорадно спрашивал:

– - Неужели и этого не можешь сказать?

Мальчик сказал:

– Когда кто искренно верует, это и есть лучшая вера.

– - Этакий пень!
– с убеждением сказал Шабалов.

Триродов посмотрел на него с удивлением. Сказал тихо:

– Искренность религиозного настроения, конечно, лучший признак спасающей веры.

– Об этом мы поговорим после, - строго завизжал Дулебов.
– А уж теперь неудобно препираться. Триродов улыбнулся и сказал:

– - Когда хотите. Мне все равно, когда препираться.

Дулебов, красный и взволнованный, встал со своего кресла, и подошел к Триродову. Сказал:

– Мне с вами необходимо переговорить.

– Пожалуйста, - с некоторым удивлением сказал Триродов.

– Пожалуйста, продолжайте, - сказал Дулебов Шабалову.

Дулебов и Триродов ушли в соседнюю комнату. Разговор очень скоро принял резкий характер. Дулебов придумывал дикие обвинения. Говорил запальчиво:

– Я много дурного слышал, но действительность превосходит все ожидания.

– Что же именно дурного?
– спросил Триродов.
– И в чем действительность превзошла сплетню?

– Я не собираю сплетен, - взволнованно визжал Дулебов.
– Я своими глазами вижу. Это не школа, а порнография!

Голос его уже совсем перешел на свинячьи ноты. Он стукнул ладонью по столу. Звякнуло золотое кольцо обручальное. Триродов сказал:

– - Я вот тоже слышал, что вы - человек сдержанный. Но сегодня уже не первый раз замечаю ваши порывистые движения.

Дулебов постарался успокоиться. Сказал потише:

– Да ведь это возмутительная порнография!

– А что вы называете порнографией?
– спросил Триродов.

– А уж вы не знаете?
– с насмешливою улыбкою отвечал Дулебов.

– Я-то знаю, - сказал Триродов.
– По моему разумению, всякий блуд словесный, всякое искажение и уродование прекрасной истины в угоду низким инстинктам человека-зверя - вот что такое порнография. Ваша казенная трижды проклятая школа - вот истинный образец порнографии.

– - Они у вас голые ходят!
– визжал Дулебов.

Триродов возразил:

– Они будут здоровее и чище тех детей, которые выходят из ваших школ.

Дулебов кричал:

– У вас и учительницы голые ходят. Вы набрали в учительницы распутных девчонок.

Триродов спокойно сказал:

– Это - ложь!

Директор говорил резко и взволнованно:

– Ваша школа, - если это ужасное, невозможное учреждение позволительно называть школою, - будет немедленно же закрыта. Я сегодня же сделаю представление в Округ.

Триродов резко возразил: