Чтение онлайн

— Боже мой! Перестаньте вести себя так, будто вы еще не пробовали сперму друг друга!

К стону Кэма примешивается звук Лукаса, поперхнувшегося пивом. — Мали! Какого черта?

От ее слов у всех остальных все встает на свои места, и Оуэн делает жест между мной и Лейкин. — Подождите, вы двое...?

Лей смотрит на меня и морщит нос, изображая отвращение. — Пфф. Я абсолютно святая. Будущая монахиня. Он просто пытается украсть мою добродетель.

И вот так все мои проблемы исчезают, я смеюсь, а она улыбается. — Это правда?

Прикусив нижнюю губу, она кивает.

— Итак, если я упомяну, когда ты—

Я даже не успеваю закончить фразу, потому что ее глаза расширяются, и она бросается целовать меня, фактически затыкая мне рот. Очевидно, что это не первый раз, когда я целую ее, но это первый раз, когда мы целуемся на глазах у всех. Черт, да я вообще впервые целуюсь с кем-то на глазах у всех, когда не пытаюсь перепихнуться. Обстановка другая. Причина другая. И когда моя рука ложится на ее щеку, тяжесть момента лишь придает мне еще большую уверенность в своем решении.

Она разрывает поцелуй, и я самодовольно ухмыляюсь. — Ну и кто теперь крадет добродетель?

Она отталкивает меня плечом и усмехается.

— Это полная чушь! — кричит Лукас, вставая и бросая свою пустую банку из-под пива на землю.

Всем остальным это кажется забавным, но Кэм выглядит так, будто он предпочел бы быть где-нибудь в другом месте. — Сядь, королева драмы.

Он ворчит про себя, делая то, что ему говорят, но внимание Оуэна приковано исключительно к Кэму.

— Так вот почему ты такой злой в последнее время?

— А как бы ты себя чувствовал, если бы узнал, что парень, которого ты считаешь своим братом, трахает твою младшую сестру? — парирует он.

Технически, я никогда не говорил ему, что трахаю ее. Если бы я сказал, он бы меня точно зарезал. Но он знает меня достаточно долго, чтобы понять это самостоятельно. И я нахожу больше утешения, чем следовало бы, в том, что он сказал «считаю», а не «считал».

— Я имею в виду... — Мали говорит это своим вызывающим у меня содрогание голосом. — Прежде чем ты понял, кто это, ты был полностью согласен. — Она подносит палец к подбородку, делая вид, что размышляет. — По-моему, ты сказал: «В наше время трудно найти хорошую киску».

Кэм сжимает в руке банку с пивом, проливая его через края на подлокотник кресла. Тем временем я сосредоточился на девушке, которая будет ответственна за мое убийство.

— Ты хочешь, чтобы он возненавидел меня, не так ли?

Она пожимает плечами и мило улыбается. — Ты забрал моего лучшего друга. Будет правильно, если я заберу твоего.

Честно говоря, я уверен, что Кэм был бы рад, если бы она сделала именно это, только по-другому. Черт, если бы она это сделала, мы бы не оказались в таком затруднительном положении. Однако ранее я был слишком близок к тому, чтобы раскрыть его секрет. Я больше никогда не переступлю эту черту.

— Пожалуйста, — насмехаюсь я. — Как будто мы оба не знаем, что она любит тебя больше.

Мали ухмыляется, раскрывает объятия и смеется над тем, как Лейкин охотно идет ей навстречу. Это отдаляет ее от меня, когда она прижимается к своей лучшей подруге. И я не могу не смеяться над тем, как Мали подмигивает мне из-за этого.

— Ну, и что? — спрашивает Эйден, все еще не понимая, о чем идет речь. — Вы больше не друзья?

Я не даю ему шанса ответить - отчасти потому, что боюсь того, что может прозвучать из его уст. — Нет, ему просто нужно как следует наказать меня, и тогда он с этим смирится.

Мали и Лейкин перешептываются между собой и пытаются сдержать смех, но я сосредоточен на том, как фыркает Кэм.

— Ты шутишь? Ты встречаешься с моей сестрой. Это и есть наказание.

Я закатываю глаза и смотрю на Лейкин. Она на мгновение надувается, но затем бросает взгляд на Мали и снова пытается не рассмеяться.

— Ладно, какого черта вы двое хихикаете? — спрашиваю я со вздохом.

Мали делает все возможное, чтобы сохранить самообладание, когда отвечает. — Ты собираешься назвать его папочкой и принять свое наказание как хороший мальчик?

И тут Лейкин теряет самообладание, откидывая голову назад и разражаясь истерическим смехом.

К счастью, Кэм не настолько меня ненавидит, чтобы пропустить больше одной тренировки. Правда, я не уверен, что это больше говорит о его обиде на меня или о его любви к хоккею. Если бы мне пришлось гадать, я бы выбрал последнее.

Вчерашний вечер прошел не так плохо, как мог бы. Мы мало что сказали друг другу после ссоры, но и мы с Лейкин не пытались втирать ему в лицо наши отношения всю ночь. Поцелуй, в который я ее практически втянул обманом, был лишь одним из двух за ночь. Но мне все равно удалось незаметно сказать, что я ее люблю, написав это на конденсате ее пивной бутылки.

Да, это, возможно, принесло мне несколько очков.

Я заканчиваю собираться, стараясь держаться на расстоянии, несмотря на то, что наши шкафчики находятся рядом, и выхожу из раздевалки. Я думал, что Лейкин уже ушла, но, когда в поле зрения появляется каток, я вижу, как она скользит по льду, словно была рождена для этого.

Наверное, я похож на влюбленного щенка, который стоит здесь и смотрит на нее вот так. Но, как и во всем остальном, что касается ее, я ничего не могу с собой поделать. Только теперь, когда кот вылез из мешка, мне не нужно делать это на расстоянии.

Выходя на лед, я представляю, как поймаю ее, как в кино. Но все происходит совсем не так, как я себе представлял. Вместо романтической сцены мы оба падаем на лед. Единственное, что в этом было хорошего, так это то, что она приземлилась на меня, не давая себе пораниться.

Я со стоном посмеиваюсь. — Я не продумал все до конца.

— Ты так думаешь? — отвечает Лейкин, в ее голосе слышится смешок.

Я даже не замечаю присутствия тренера, пока его голос не разносится эхом по катку. — Отличный ход, Ромео. Теперь вставай. Никаких кувырканий на льду. — Кэм застонал у ворот, и тренер поморщился. — Упс. Извини, Бланшар.

Лейкин встает и протягивает руку, чтобы помочь мне, как раз в тот момент, когда Айзек подходит к Кэму и кладет руку ему на плечо.

— Да, извини, брат. Я говорил тебе, что твоя сестра горячая штучка. — Он переключает свое внимание на Лейкин. — Дорогая, если он не сделает тебя счастливой...

— Господи! — огрызается Кэм, отталкивая его руку.

Айзек притворяется невинным. — Что? Она больше не под запретом.

— Хочешь, блядь, поспорить? — рычу я.

С каждым его словом моя ярость усиливается. Я пытаюсь приблизиться к нему, но Лейкин кладет руки мне на грудь. Айзек ухмыляется, получив именно ту реакцию, на которую рассчитывал.