Каприз или заблуждение?
Шрифт:
Хью без сил опустился на край ванны.
— Мне… Я считал… Мне и в голову не приходило. О Господи… — Голос его осекся. Ребенок. Может, это как раз то чудо, о котором он молился? Ему хотелось притянуть ее к себе, сказать, как он счастлив, без конца целовать ее лицо, руки. Но вопрос в том, что чувствует Лесли? Он нахмурился, и между бровями пролегла глубокая складка. Что-то Лесли не выглядит очень счастливой. — Когда? На каком ты месяце?
— На третьем месяце. Понятно? — пояснила Лесли. — И не стоит так сильно огорчаться. Мы с ребенком тебе никак не помешаем, если это так тебя волнует.
Хью захотелось хорошенько встряхнуть ее, но он сдержался.
— Я расстроен исключительно из-за того, что ты ничего мне не сказала и я обо всем узнал совершенно случайно: сначала о болезни, теперь вот о беременности.
— Я собиралась тебе рассказать.
— Вот как. Интересно, чего же ты ждала?
Она не знала, что ответить. Не признаваться же, что ждала, когда он снова заговорит о том, что любит ее.
— Ну так что ты скажешь? — не унимался он.
— Я боялась… боялась, что ты страшно разозлишься. Совсем как сейчас.
— Я не злюсь.
Хью постепенно начинал видеть вещи в ином свете. Может, Лесли думала, что он не захочет ребенка? Вот глупышка! Пожалуй, впервые за все время он почувствовал, что часовой механизм от бомбы замедлил свой ход. Он перестал хмуриться; на его губах заиграла лукавая улыбка.
Лесли тем временем гадала, что значит эта его улыбка, но спрашивать его об этом не собиралась: не дождется!
— Ты просто невозможен! — возмутилась она.
— Если и да, то лишь изредка, — мягко согласился он, повернувшись к ней и протянув руку, чтобы дотронуться до ее щеки. — Давай принимай ванну, а я пока приготовлю завтрак. Ты сейчас в состоянии что-нибудь съесть?
— Пока нет. — Обида еще не прошла. — Иди себе спокойно на работу. Со мной все будет в порядке.
— Никуда я не пойду, — в его тоне снова появилась былая твердость. — Слишком многое нам с тобой надо обсудить.
Держась руками за раковину, Хью смотрел из окна кухни во двор. В самом начале, когда они только что поженились, оба часто говорили о детях, сколько их у них будет; обсуждали, какие имена им дать. Но говорили об этом как о чем-то очень далеком. Теперь речь шла о настоящем. Время пришло. То есть почти пришло. И Хью ликовал от счастья.
Он позвонил на работу и предупредил, что его не будет весь день; затем извинился перед Эбби, что не сможет, как обычно, поехать с ней на рыбалку.
— Еще один звонок, всего один, — обратился Хью к Фритцу, который нетерпеливо вертелся около его ног, выбивая лапками что-то похожее на чечетку, ожидая, когда же хозяин наконец его накормит.
Завтрак уже стоял на столе, когда Лесли спустилась вниз, а Хью как раз вошел в кухню через заднюю дверь.
— Тосты с ломтиками дыни, — объявил он, помогая ей усесться на стул.
— Хью, — начала она, — как я уже попыталась тебе объяснить там, наверху, в наших отношениях ничего не изменится. И будет лучше, если мы договоримся об этом прямо сейчас.
— Ошибаешься. Это все меняет. — Он поставил на стол свою кружку с кофе и погрозил ей пальцем. — Ты теперь никуда не сбежишь с моим ребенком. Понятно? — Он встал и зашагал взад-вперед по кухне, не в силах усидеть на месте. — Да, кстати, и дом продавать мы не будем. Я уже убрал табличку и известил риэлтора.
— А я уже не имею права голоса?
— Не имеешь. Никакого. — Он отодвинулся от раковины и засунул руки в карманы. — Заканчивай свой завтрак. Я уже отменил все свои встречи на сегодня, так что…
— Так дело не пойдет, — запротестовала Лесли. — Я не потерплю, чтобы все оставшиеся шесть месяцев ты все время стоял у меня над душой и сторожил каждый мой шаг. И я не позволю тебе принимать в одностороннем порядке решения, касающиеся моего будущего.
Хью на секунду задумался, поняв, что и в самом деле несколько переборщил.
— Ладно, — согласился он, — я тебе вот что скажу. Обещаю не быть твоим надсмотрщиком, если ты тоже кое-что мне пообещаешь взамен.
— Что же я должна тебе пообещать?
— Не уезжать. Продолжать жить здесь и не заводить разговоров о разводе до тех пор, пока ребенку не исполнится по крайней мере полгода.
— Но это означает, что ждать придется целый год.
— Ты ведь дашь мне этот год, Лесли?
В конце концов она согласилась; главным образом потому, что сама этого хотела, но себе объяснила свое решение тем, что так будет практичнее и разумнее всего.
Лесли сейчас совсем не была расположена вести с Хью боевые действия. Это не пошло бы на пользу ни ей, ни ребенку. А ради ребенка она готова сделать все что угодно, только бы защитить его. Она уже любила свое еще не родившееся дитя. Если бы они жили с Хью душа в душу, большего счастья и желать нельзя. Но он попросил ее остаться с ним не навсегда, а всего на какой-то один-единственный год. Этого времени как раз достаточно, чтобы родить и вернуться к обычной жизни.
Хью радостно сообщил об ожидаемом прибавлении семейства и своей маме, которая, уйдя на пенсию, жила в небольшом городке, в Озарксе, и всем своим друзьям.
Первым новость узнал Фил Коттер, которому Хью позвонил, чтобы навести справки о враче, наблюдавшем Лесли.
— Твоя жена в хороших руках, — заверил его Фил.
Успокоенный этими словами, Хью приступил к оповещению остальных о предстоящем главном событии года.
— Можно подумать, ты единственный за всю историю человечества мужчина, которому предстоит стать отцом, — поддразнивала его Грейс во время обеда в одном из самых дорогих ресторанов Далласа, куда Хью пригласил чету Коттеров отметить вместе с ними столь знаменательное событие.
— А что, разве были и другие? — осведомился Хью, высоко подняв брови.
Грейс весело рассмеялась.
— Полагаю, мне стоит заранее предупредить всех, что я намерен утомить их до смерти, показывая фотографии своего ребенка, — продолжал Хью. Лесли еще никогда не видела его в таком радостном возбуждении. Он нагнулся к ней, взял ее руку, поднес к губам и быстро поцеловал. — Никогда не думал, что могу чувствовать себя настолько счастливым.
Он произнес эти слова так, будто они предназначались ей одной. Тем не менее ее по-прежнему терзала мысль о том, что все знаки внимания с его стороны объясняются главным образом тем, что она ждет ребенка.