Чтение онлайн

немного поспать. Осудив себя за это недостойное желание, я поборол сонливость и

приподнялся. Черт, мне должно быть стыдно за подобную неуклюжесть и

бесцеремонность. Ведь я, надо полагать, так устал, просидев над чертежом всю ночь, что

взял и заснул прямо в кабинете Тоуко-сан. Иначе никак не могло получиться так, что я

лежал на кушетке прямо в мастерской, слыша голоса разговаривающих неподалеку о чем-

то Тоуко-сан и Шики. Я приподнялся, жмурясь от яркого света.

Шики прислонилась к стене, сложив руки на груди, а Тоуко-сан свободно

развалилась в кресле, заложив ногу за ногу.

– Утро доброе, Кокуто.

Острый взгляд Тоуко-сан уколол меня, но… это было нормально. Судя по тому, что на ее лице не было очков, я решил, что они с Шики разговаривали о «тех самых»

вещах.

Она выглядела как всегда, да и одета была вполне буднично.

Собранные в пучок волосы открывали шею, делая Тоуко-сан слегка похожей на

секретаршу. Хотя этот пронизывающий взгляд был настолько проницательным и даже

пугающим, что едва ли нашелся бы безумец, который предложил бы ей подобную

должность.

Тонкие черные брюки и свежая белая блузка дополняли ее свободный и

независимый облик.

– Простите, я, кажется, задремал.

Жалкая попытка оправдаться.

– Можешь не объяснять, я и сама вижу, – ответила она, кинув в рот сигарету. –

Если уж продрал глаза, то свари-ка лучше кофе. Это будет неплохой реабилитацией.

Я не понял, что имела в виду Тоуко-сан. Наверное, все же – «разминку»? Но

уточнять я не стал, а спросил:

– Тебе тоже, Шики?

– Не нужно. Я собираюсь отправиться досыпать.

Действительно, она выглядела так, словно и не ложилась.

Бродила по городу глубокой ночью, как раньше?

За комнатой, которая совмещала в себе офис Тоуко-сан и жилую комнату, сразу же

находилась кухня. По краю раковины выстроились в ряд три крана, напоминая

лабораторию, хотя два из них были туго затянуты металлическими лентами крест-накрест

и не использовались. Почему, кстати? Я понятия не имел. Но, глядя на них, я всегда

понимал, как чувствуют себя боксеры, когда стараются сбросить вес. Неудивительно, что

они такие агрессивные.

Включив кофеварку, я приготовил две чашки: Тоуко-сан и себе. Варить кофе я

умею превосходно, мало кто может похвастаться подобным мастерством. Неудивительно

– приходится делать это очень часто. Хотя я устроился на эту работу совершенно по

другой причине. Не затем, чтобы варить кофе или заваривать чай.

8

С тех пор, как меня наняли, прошло полгода.

Нет, слово «нанять» здесь не совсем подходит. Да и рабочим местом это трудно

назвать. Хотя я пришел в этот офис-мастерскую, готовый день и ночь напролет варить

кофе, рубить дрова или таскать воду. Наверное, потому, что с первого взгляда влюбился в

работы его хозяйки.

Время жизни Шики остановилось в семнадцать лет, а я по инерции окончил школу

и устроился в колледж: одиноко и бесцельно.

Ведь мы с Шики собирались поступать туда вместе.

Шансов на то, что она очнется от бесконечного сна, почти не было, и мне

оставалось лишь выполнить обещание. В одиночку.

Но для меня ничто не изменилось. Став студентом, я так же бездумно жил сквозь

пустые и одинаковые дни. Не зная, куда девать себя, однажды я по приглашению

однокурсников забрел на незнакомую выставку и наткнулся на куклу.

Кукла была настолько хрупкой, утонченной и изысканной, что в ней было трудно

признать творение рук человеческих. При всем невероятном сходстве застывшей фигурки

с человеком, мастер отчетливо дал понять, что она никогда не двинет рукой, не повернет

голову и не опустит ресниц – будет вечно пребывать в неподвижности.

Кукла была невероятно прекрасна.

Но мастер не пытался подделать человеческую жизнь. Он сумел передать внятное

и четкое послание: есть границы, в которые могут ступить только живущие. И есть места, где властно лишь неживое, куда не дотянется рука человека.

Эта поразительная двойственность пронзила меня насквозь. Я пал ее жертвой, внезапно и безнадежно влюбился в это призрачно-хрупкое уравнение. В эту изящную

фигурку.

Наверное, потому, что Шики тогда существовала в том же самом отчужденном

мире. По тем же самым нечеловеческим законам.

Происхождение куклы было неизвестно.

В буклетах выставки не было ни малейшего намека на существование подобного

экспоната.

Отчаянные и лихорадочные поиски дали результат: я выяснил, что автор

представленной вне конкурса куклы – малоизвестный мастер, за которым тянулся хвост

странных слухов.

Мало того, мастер оказался женщиной. Я узнал ее имя – Тоуко Аозаки. Если

описать ее одним словом – экстравагантная отшельница. Она занималась не только

изготовлением кукол, но строительным дизайном и конструированием. Творчество было

ее стихией, она могла сконструировать все, что угодно, но никогда не принимала заказов

со стороны, а являлась к недоумевающим потенциальным заказчикам и выкладывала на

стол свои образцы. Получив аванс, она немедленно и быстро бралась за дело.

Ее можно было с равным основанием назвать или великолепной мастерицей, или

большой чудачкой.

Неодолимое и странное любопытство подталкивало меня в спину. Даже зная, что

этого делать не следует, я все же нашел ее адрес и сам не заметил, как уже звонил в дверь

эксцентричной сумасбродки – теперь-то я уже мог подтвердить точность этого термина со

всей определенностью.

Мастерская находилась далеко от центра города, в несколько двусмысленном

месте: не относящемся ни к деловому району, ни к жилым кварталам.

Ее нельзя даже было назвать домом.