Чтение онлайн

Тут и осели, пустили корни. Здесь народились их дети. Выстроили добротный дом, завели хозяйство, работали в колхозе, растили детей. Своеобразный говор и применяемые наречия в беседе с людьми, выдавали их настоящее место происхождение. Безошибочно можно было сказать, что они выходцы из Поволжья.

– Че никуда не идете отмечать Новый год, а?– тетя Лида, подошла к ребятам и заглянула через плечо сына, разглядывая его занятие.

– Да вот думаем, в ДК сходить, народ посмотреть, как гуляет, себя показать – ответил «Твердый». – Только билетов вот нет.

– Да зачем это вам, билеты? – искренне удивилась тетя Лида.

– Как будто вы до сих пор везде с билетами-то ходите и в кино, и на танцы.

– Небось, вы тут и собрались, мозгуете, как очередную аферу свою провернуть.

– Учти Володя, я с отцом больше не буду к участковому бегать, – в сердцах выпалила тетя Лида, намекая на то, что буквально, перед Новым годом, сельский участковый милиционер вызывал Орловых, так сказать для профилактической беседы. Ничего такого существенного за ребятами не было, но по деревенским слухам, было известно, что четверка ребят, которые носили кроличьи шапки, не всегда занимаются чистыми делами. Домашних кроликов в поселке выращивали несколько семей. Жители знали об этом, и если кому-то из сельчан нужны были шкурки на шапку, они прямо обращались к хозяевам и покупали.

Но, как говорил «Орел», – «если от большего, берут немножко, то это не грабеж, а просто дележка». Ребята пару раз наведались в крольчатники и теперь носили лохматые, теплые кроличьи шапки. Доказать вину ребят участковый не мог, не смогли и хозяева точно указать на них, так как следов взлома, да и других улик, указывающих на ребят не нашли. Остановились на том, что кролики просто сбежали и их унесли голодные степные лисы.

– Ох, ребята, страшно мне за вас, хоть бы школу закончили, несчастные 8 классов, да делом занялись бы каким, – в сердцах выпалила тетя Лида. Глаза ее при этом наполнились слезами. Стараясь скрыть навернувшуюся тревогу за будущее ребят, она отвернулась. Проходя в другую комнату, она обратилась к сыну:

– Володя, там, на кухне, я вам поесть приготовила, голод не тетка, вернетесь вечером, покушайте. Отец наливку в шкафу оставил, по стопке выпейте, но не балуйте. Печку растопите, на ночь золу не оставляйте, не приведи Господь угорите, как давеча говорят, целая семья легла да не проснулась.

– Алик – повернулась она к «Цыгану» – ты, это, сынок, своим скажи, да и оставайся с Володей у нас, че зря в пургу пойдешь домой. Дома то сиротно, небось? Что там сестра может вам приготовить? Я вот знала твою мать, хорошей она была хозяйкой, «царство ей небесное» – тетя Лида, повернувшись к висящим в углу иконам, быстро перекрестилась. Как не придешь к вам, она вечно что-то стряпала у печи, то пироги, то плов замысловатый, рисовые зернышки один от другого так и рассыпались. Готовила она хорошо, вкусно, да и хозяйство держала, дай бог каждому. И гуси и утки, а коровка ваша, по 30 литров за день давала.

– Была бы жива твоя мать, я бы слова не сказала, – она незаметно смахнула фартуком навернувшие слезы. Нас с отцом не будет дома, так вам вдвоем с Володей будет веселее.

– Спасибо тетя Лида, решим, что ни будь, – голос «Цыгана» дрогнул, он отвернулся к окну, стараясь сдержаться, напоминание о матери тяжестью навалилось на него.

– Ладно, – засуетилась тетя Лида, – я пошла, Володька, не забудь покормить поросят, с утра голодные визжат – хлопнув входной дверью, она вышла.

– Вот эта жизнь, – в сердцах выпалил «Орел», – Новый год на носу, народ по второму разу трезвеет, а тут ни в одном глазу, да еще поросята на шее, пойду и «замочу» их раз и навсегда, – выпалил он.

Все дружно рассмеялись. Чтобы как-то разрядить обстановку «Орел» перевел разговор на другую тему, он повернулся к «Цыгану» и спросил:

– Слушай «Цыган», так ты точно решил бросить школу в этом году или как? он прищурил глаза и внимательно посмотрел на друга. Все притихли.

Решение бросить школу они обсуждали накануне, о чем еще не знали ни «Твердый», ни «Муха», но так до конца разговор не дошел, и «Орел» решил вернуться к нему.

– С братаном старшим решили, точно брошу. – «Цыган» не смог унять волнение.

– Подамся в Питер, в мореходку, а там, как бог, на душу положит.

– А может с нами в ПТУ (профтехучилище) – робко спросил «Твердый», – вместе все-таки веселей, а?

– Нет, не могу, мужики, – в мореходке хоть харчи, спецуха (специальная форма), да и крыша над головой. Братан говорит, что в мореходке, как в пионерском лагере, подъем, отбой, все по расписанию. Да и потом, после окончания, позагранкам посылают, «бабки» хорошие говорят, платят.

– Вырвусь отсюда, из нищеты проклятой, не могу больше смотреть, как люди отворачиваются и прячут глаза, когда встречают на улице. Прошлую зиму в кедах проходил, болел часто, валенки купить, и то денег не было. Сестра говорила, что малышей не успевает одеть, растут на глазах.

Летом подкалымил немного, хоть пальто, да ботинки смог купить. Спасибо отец «Орла» подсобил с халтурой на элеваторе, а то загнулся бы в колхозном саду, собирая яблоки. Там копейки дают, а пашешь как мерин.

– Зато там, в мореходке, забор, как в зоне, шаг влево, вправо, стреляют без предупреждения – я правильно говорю «Орел?» – вставил «Твердый».

– Знаешь «Твердый», «Цыган» прав, ему видней, без матери пропадет здесь, вон Сашка Катаев, второй год как по малолеткам (спец приемник для малолетних правонарушителей) мотается. Сорвется, на чем – ни будь, и пошел по этапу.

– Батя «Цыгана» приведет бабенку, та сживет всех со свету, факт говорю. Вовку Кондукторова помнишь? Прошлый год у него мать умерла, батя его бабенку с Зеленого притащил, а она всех детей его в сарай с телятами, когда отца дома нет, тот возьми да спали сарай, теперь в малолетки чалится.

– Ты вот на выходные можешь из Уральска домой приехать, а ему, что в общаге оставаться – «Орел» резко вскочил, да так проворно, как мог делать только он. Быстро, стремительно, словно орел, перед тем как наброситься на свою добычу.

– Жалко конечно, что «Цыган» хочет уехать да ладно, поживем, увидим, как оно в раскладе получится. «Муха» помоги поросят «замочить», чтоб мать не осерчала, – сказал «Орел» и вышел в сени.

Дело с билетами подходило к концу, печка горела с радостью, комната наполнилась радужным теплом, окна постепенно оттаивали, когда в хату вошли «Орел» с «Мухой» и стали рассматривать творение «Твердого».

– Как говорит «Косой» из фильма «Джентльмены удачи», «ох заметут нас, как пить дать, заметут» – высказал свое соображение «Муха» и отошел в сторону.

– Ну, это еще бабка надвое сказала, заметут, поживем, увидим, а раньше времени не будем «каркать». Давай, мужики, собираться пора уже – сказал «Орел», обращаясь к «Цыгану» и «Твердому».

Ребята засуетились. Надели кто пальто, кто тулуп из овчины, ботинки, натянули до самых бровей кроличьи шапки и выскользнули на улицу. Там по улицам носилась и выла казахстанская степная метель, будто болело у нее что-то, и она не могла успокоиться, прилечь и отдохнуть. Вой метели напоминал песни, что пели местные акыны, народные барды. Акыны своими нудными песнями, кроме грусти и тоски ничего не наводили, как и метели в долгие зимние вечера. Люди песни акынов, между собой, называли « что вижу – то и пою».