Карантин в «Гранд-отеле»
Шрифт:
Действительно, прошло с полчаса, пока он обошел все шесть этажей, обнаружив в конце концов, что забыл поглядеть на первом, а дверь-то была приоткрыта именно там.
Лифт дрогнул, загудел, и мальчишка распахнул дверцу.
— Пятый этаж.
Элдеру кровь бросилась в голову.
— Мне нужен третий!
— Одну секундочку!…
Лифт двинулся вниз! Через пару секунд он остановился, Элдер шагнул к двери, но лифтер снова остановил его.
— Опять где-то открыта дверца. Похоже, кто-то решил поразвлекаться.
— Мать его!…
…Примерно через три четверти часа после этого инспектор стоял наконец перед дверью шестьдесят шестого номера. Куртка миссионера висела на тремпеле, у порога стояла пара башмаков.
Инспектор постучал в дверь.
— Кто там? — спросил хрипловатый голос.
— Мне нужен преподобный отец…
Послышалось шарканье ног, и дверь приотворилась. Выглянул седой мужчина с изможденным лицом.
— Вы ищете меня?
— Да. Вас ждут в салоне, отец Краффорд.
— Меня зовут Пауло Соргетте!
— Прошу прощения, тогда это ошибка. Мне нужен отец Краффорд.
— Этого не может быть. Отца Краффорда еще в прошлом году изжарили на берегу озера Виктории…
— По-видимому, это другой Краффорд.
— Послушайте! Кто вы?! Я не верю ни единому вашему слову! И совсем недавно кто-то скребся у моей двери! Что все это значит?
— Я — старший инспектор Элдер. А деньги, между прочим, в любом случае разумнее было бы сдать на хранение в сейф.
— Что… Откуда вы знаете?…
— Швейцар сказал, что вы получили перевод. Когда вы уснули?
— В одиннадцать, — ответил миссионер, захлопывая дверь.
Сейчас время подходило к двенадцати.
Элдер на несколько секунд задумался, а потом быстро наклонился.
На башмаках миссионера поблескивали крохотные капельки влаги. Жидкость на поверхности кожи высыхает медленно, но с вечера капельки должны были давно исчезнуть. А вот сок от шлепнувшейся на пол рыбы брызнул во все стороны…
Нет сомнений, что, пока миссионер спал, кто-то воспользовался его одеждой. В том, кто именно, у инспектора сомнений тоже не было…
Глава 15
Мод попрощалась с князем Сергеем у двери своего номера.
— Не бойтесь, — сказал он. — Я уверен, что надежда еще не потеряна…
— Я… мне бы такую уверенность…
— Надо верить!
— Но профессор возвращается сегодня…
— Тс-с! Не стоит сушить голову из-за того, чему мы все равно не можем помочь. Спокойной ночи.
Князь ушел, и Мод вошла в свою комнату. Щелчок выключателя — и в залившем комнату ярком свете она увидела перед собою молодого человека с полотенцем вместо набедренной повязки, но зато в безукоризненно сшитом клетчатом пиджаке, чуточку разве что коротковатом.
— Как вы посмели!…
— Тихо! Постараюсь покороче. Время не терпит и к тому же я зверски голоден. Немедленно отдайте мне нож и белую салфетку, в которую он был завернут.
У Мод словно отнялся язык.
— Не задавайте вопросов и ничего не пытайтесь объяснить, а просто делайте то, что я говорю. Кто-то видел, как вы забрали нож. В вашей комнате будет обыск.
— Кто… видел это?
— Побыстрее, пожалуйста. Если нож найдут здесь, вам конец!
— Но откуда мне знать…
— Сейчас нет времени торговаться. Вы должны поверить мне, иначе погибли. Нож!
Поколебавшись несколько мгновений, Мод быстро подошла к окну и вытащила из щели между рамой и карнизом белый сверточек.
— Вот он. Хотите еще что-нибудь?
— Нет… Если вы сами не хотите рассказать…
— Я не буду ничего рассказывать. Можете думать все, что вам угодно. Вы сам убийца и вряд ли можете считать меня такой уж преступницей.
— Зачем вы забрали нож?
— Я думала, что виноват совсем другой, и хотела спасти его… А вы… вы… каким образом вы очутились здесь…
— Для завершения сегодняшнего вечера… Вернув одежду миссионеру, я в неописуемо скупом костюме добежал до винтовой лестницы, чтобы снова взять пижаму. Вместо нее там лежало с полдюжины выстиранных простынь и полотенец. Пижамы и след простыл! Вообразите мое положение! Что делать? Я обернулся полотенцем и поспешил сюда. В это время господин, которого трое парней, именуя Вангольдом, с трудом доволокли до номера, улегся, видимо, спать и вывесил для чистки свой костюм. Пиджак я позаимствовал у него, а брюки, к сожалению, не подошли. Пару сапог пришлось занять до утра у жильца восемьдесят седьмого номера. Подозреваю, что он — полицейский.
— Как вы узнали, что нож…
— Спокойной ночи, — перебил ее молодой человек, как раз вовремя поправил начавшее сползать полотенце и вышел:
У поворота коридора он остановился и прислушался. Убедившись, что все спокойно, вытащил кинжал из кармана пиджака и изо всех сил швырнул его в открытое окно. Проходя мимо комнаты Вангольда, он повесил клетчатый пиджак на место.
Молодой человек спешил. Может быть, в подвале найдется что-нибудь вроде кладовой, где он сможет устроиться. Он смертельно устал. Он был уже в районе первого этажа, когда снизу послышались шаги и прозвучал голос:
— Марти-ин… это ты-ы…
Господи помилуй!
Молодой человек молниеносно выскочил в коридор и бросился к темному ресторану. Голос:
— Да откройте же! Какой черт запер меня снаружи?
— Мне-то откуда знать? — ответил швейцар…
Назад. Мимо все новых и новых дверей… Какой-то ужас! Голоса донеслись и с другого конца коридора.
— Я думал, что вы уже легли, Элдер.
Седлинц, офицер полиции из группы капитана!
— Я услыхал какой-то подозрительный шум. В такой обстановке становишься подозрительным…
Сейчас они пойдут сюда… Он оказался между двух огней.
— Ма-арти-ин!… Ты что — не слышишь меня? Чтоб тебе удавиться!
Прямо перед собой он увидел дверь двадцатого номера. Номер, где живет эта итальянка. Из-за двери доносилось негромкое пение и постукиванье каблучков. Голоса приближались.
Он постучал.
— Войдите!
Он вошел в номер и очутился перед одетой в кимоно сицилианкой, глядевшей на него разинув рот.
— Это вы… вы?
— Прошу прощения, — ответил молодой человек в ночной сорочке, повязанном поверх нее галстуке из темной ленты и полотенце, обернутом вокруг бедер, — но вы оказали мне честь, пригласив…