Чтение онлайн

— И читать путеводитель, — добавила Маша. — Толик, а ты женат? — проявила она стратегическое мышление.

— Мария, — попытался урезонить Павел любознательную супругу.

— Было дело… — без смущения ответил Толик. — Только она оказалась… — он замялся, — не готова к семейной жизни. И мы расстались.

— А дети? — настойчиво пробивалась Маша. — Дети есть?

Толик уловил, что в этих вопросах нет бесцеремонности, а всего лишь забота о младшей новообретенной приятельнице.

— Бог не дал… — дружелюбно улыбнулся он Маше и выжидательно посмотрел на нее, дескать, еще вопросы будут?

— Ну… это дело наживное, — посчитал нужным встрять Павел и, в свою очередь, улыбнулся Маше. Симона присоединила свою улыбку к общему благодушию.

— Мама, а почему вы все улыбаетесь? — затеребил ее Парамон.

— А мы… не хотим потом плакать! Ведь не хотим? — наклонилась она к сыну.

— Не хотим, не хотим! Кто плачет, у того потом глаза красные. И нос.

— Ну вот видишь, ты и сам все знаешь.

— Положим, не он один, — вплелся в их диалог Толик.

— А не пора ребенку спать? — дипломатично завершила Маша развернутую ею же конференцию, пригладила Парамону вихры и первая поднялась с кресла. Вся компания задвигалась, выбираясь на свежий воздух.

— До завтра, — расслабленно промолвил Павел и, переполненный обильной едой и впечатлениями, прямым ходом двинулся к номеру, легонько опираясь на Машину руку.

— А ты… делай вид, что я твоя надежда и опора. — Глаза его слипались и почти закрывались сами собой.

Пять минут теплого душа, и супруги мгновенно заснули, едва дойдя до кроватей.

Однако через полчаса Павел приоткрыл глаза, встал и бесшумно выбрался из постели. Тихонько одевшись и выйдя из номера, он направился к близлежащему бутику, примеченному им еще по приезде. К его великому сожалению, бутик оказался закрыт. Чертыхаясь, Павел огляделся и заметил милую троицу: Толик, Симона и Парамон сидели на диванчике у бассейна с голубой водой. «Это называется ребенку пора спать», — подумал про себя Павел, но обрадовался.

— Выручайте! — подбежал он к ним. — Хочу что-нибудь подарить Маше. Прямо сейчас.

— А чо? Махнем в Наоме на такси, там что-нибудь и присмотрим.

И Толик сорвался с места, увлеченный идеей. Через минуту к подъезду подкатил желтый автомобиль, вся компания погрузилась в просторный салон.

В Наоме Толик безошибочно остановил машину у ярко освещенной витрины с огромным количеством украшений на разные вкусы.

— Симона, давай! — уступил ей свою роль командира Толик. Девушка не спеша стала разглядывать выставленные в витрине украшения и с уверенностью выбрала пару тяжелых старинных серег из красноватого золота. И в самом деле — красивые. Маше точно понравятся!

— Тетя Маша будет принцесса! — ликовал Парамон, поглаживая пальчиком каждую из сережек.

— Устами младенца! — отозвался Павел. — Спасибо, друзья! — Он поочередно потряс руку Парамону, Толику и Симоне. В предвкушении Машиной радости от подарка он беспокоился только о том, чтобы она не проснулась, пока его нет.

Вернулись в отель все так же на такси.

Прокравшись в номер, Павел с облегчением обнаружил, что жена уютно посапывает, и потихоньку выложил подарок на прикроватный столик. Затем, с чувством глубокого удовлетворения, влез под простыню и мгновенно уснул.

Утром Павел был разбужен крепким поцелуем в губы. Над ним сверкали сумасшедшие Машины глаза.

— Пашка! Это мне?!

— Нет… мне! — схватил ее Павел в объятия и счастливо рассмеялся.

Завтракали впятером, уже сплоченным в преодолении трудностей коллективом. Не сговариваясь, уселись на облюбованные накануне места.

— Поедим — и на пляж, — вопросительно-утвердительно сказала Маша, поблескивая новыми сережками и прихлебывая лимонный сок.

— На пляж! На пляж! — подал голос Парамон.

— Мы немного попозже, — ответила Симона.

— Нада… эта, мы попозже… — поддакнул Толик.

Маша спрятала улыбку и потащила Павла в сторону моря.

Солнышко уже пригревало. Как приятно упасть на топчан с мягким, удобным матрасом и поворачиваться с боку на бок, то подставляя тело лучам утреннего светила, то отодвигаясь в тень плетеного навеса… Ласковый ветерок треплет волосы и овевает кожу. В легкой дымке тают в море далекие древние острова. Можно смотреть вдаль, можно слушать мерный шум прибоя, можно просто бездумно дремать…

Очнувшись от дремы, Павел неслышно поднялся и глянул на Машин лежак. Жена мирно посапывала, уронив недоеденное яблоко на махровую простыню. Тень от плетеного грибка полностью укрывала ее от иноземного светила. Он медленно встал, вперевалочку прошел несколько метров по берегу и вошел в прохладную морскую воду.

Маша проследила, как Павел покинул лежбище и скрылся в воде. Та-а-ак, ласты, маска, трубка… Она отбежала подальше вдоль линии прибоя и с размаху плюхнулась в прозрачный рассол, распугивая разноцветных рыбок…

Павел наметил край рифа для ориентира и, вдохнув побольше воздуха, нырнул. Пошевеливая на глубине ластами, он вдруг увидел перед собой пловчиху. Она плыла в его сторону. Вот она уже совсем близко. Неужели Маша? Ничего себе, вздремнула, плутовка!

— Бур-быр-брлмбым… — только и смог пробулькать он, глядя на плутовкину попку, быстро уходящую вверх.

Маша поднялась на поверхность, вдохнула порцию воздуха и снова нырнула, разминувшись с Павлом на встречных курсах. Нырять снова Павел не спешил, наблюдая за тем, как его нереида вращается в воде, ловко управляясь руками, соблазнительно извиваясь, сгибает ноги в коленях, разводит их и застывает в неподвижности. Затем, обнажив грудь, медленно проплывает в зеленоватой глубине и замирает в зовущей позе. Дав зрителю вволю насладиться, она приводит себя в порядок и выныривает метрах в пяти от него, жестом приглашая повторить фантастический танец — с возможными вариациями.

Павел принял игру с восторгом, проникаясь нешуточным азартом. Он многозначительно покивал головой и, набрав побольше воздуха, погрузился поглубже. Не долго думая, стащил с себя плавки и начал изображать танец с саблями… точнее, с одной, а еще точнее — с одним восточным, изящно изогнутым клинком. Упражнений с холодным оружием Павел не изучал, поэтому просто с воодушевлением потрясал воинственно распрямившимся клинком, выпуская множество пузырей и давясь от смеха. Маша, подсвеченная слепящей солнечной окантовкой, зависла у самой поверхности воды. Ее темно-синие ласты медленно шевелились, Павел не мог этого видеть, но она явно улыбалась, а ее грудки, выпущенные на волю, задорно расходились и сходились в воде. Самое же горячее внимание Павла привлекал его любимый треугольничек между тесно сведенными бедрами. Но вот морская нимфа хулигански приспустила трусики и стала дразнить его уже темненьким треугольничком — на фоне снежно-белой кожи. Голова у него пошла кругом, воздух в легких заканчивался. И тут он краем глаза заприметил аж три прогулочных катера с прозрачными днищами и одного обалделого аквалангиста. Задыхаясь и не попадая ногами в плавки, он суматошно ринулся к поверхности.

Выходя из воды, Маша хохотала как сумасшедшая. Павел мялся по грудь в волнах, почтя за единственно разумное покивать головой в ответ на шумное восхищение туристов, высыпавших на палубы своих катеров. Они восторженно хлопали в ладоши, радуясь нечаянному представлению. Похоже, овации были искренними. Павел, приободрившись, отвесил легкий поклон в сторону зрителей.

— Машка, ты забыла про мое второе «я»… — укорил нимфу Павел, валясь на лежак спиной кверху.

— Я почти забыла вас обоих, — хихикнула мокрая нереида, растирая бенефицианта махровым полотенцем.