Чтение онлайн

Длинным кожаным ремнем афганец привязал верблюда к своему седлу, вскочил на коня и сделал Чучину знак следовать за ним. Его уверенность несколько ободрила Ивана. Затеплилась надежда: может быть, погонщик знает другой путь.

Вскоре они добрались до начала карниза, где в сторону от дороги отходила едва заметная тропа. Иван последовал примеру погонщика и, соскочив, с седла, шагал рядом с конем, держа в руках поводья. Подъем становился все круче, при каждом движении камни сыпались из-под копыт животных. Горное солнце палила немилосердно, мокрая от пота гимнастерка противно липла к телу. Но Иван не замечал этого. В мыслях было только одно — побыстрее добраться до каравана, выяснить, кто пострадал, что с грузом.

Постепенно дорога выровнялась, теперь они двигались вдоль пологого склона, идти стало легче. Чучина волновало, что они удаляются от того места, где был караван, но афганец жестами объяснил, что другого пути нет.

Жара постепенно начала спадать, солнце коснулось заснеженной вершины горы и стало скрываться за ней. Пора было думать о ночлеге — в горах быстро темнеет.

Выйдя на обширную, окруженную кустарником и хилыми деревцами поляну, Чучин и погонщик молча переглянулись и сразу поняли друг друга. Первым делом афганец достал толстую, сплетенную из конского волоса веревку и окружил ею место ночевки. Иван узнал этот обычай еще в Туркестане. Там считалось, что конский волос надежно защищает от скорпионов, фаланг и ядовитых змей.

«Проверим на практике», — устало подумал Иван.

Вместе с погонщиком они расседлали и стреножили лошадей, освободили от груза верблюда и принялись готовить костер. Иван пошел за хворостом к кустарнику, и вдруг что-то темное блеснуло перед ним. Он внимательно всмотрелся, но ничего не мог разглядеть.

Он уже повернулся, чтобы идти дальше, когда раздалось шипение и, словно подброшенная пружиной, взлетела перед ним голова змеи. Гюрза медленно раскачивалась перед летчиком, блестя ледяными глазами и постреливая перед собой раздвоенным языком.

Иван замер. Он знал: бежать нельзя, гюрза часто нападает на человека, и прыжок ее в сторону спасающейся бегством жертвы молниеносен и неотвратим…

Выстрел раздался из-за спины Ивана. Пуля размозжила голову змеи, в последних судорогах свившейся в сильные толстые кольца. Погонщик спокойно опустил свой карабин.

Как ни в чем не бывало афганец разжег костер, достал две большие лепешки, одну из них протянул Ивану.

Ночь провели относительно спокойно. Спали по очереди: пока отдыхал один, другой дежурил у костра. Едва рассвело, они начали седлать лошадей. В это время до слуха Ивана донесся громкий лай собак.

Он обрадовался: значит, поблизости люди.

Лай приближался. Иван взглянул на афганца. Тот был не на шутку встревожен.

— У вас очень утомленный вид. Устали? — участливо поинтересовался Джаббар.

— Для меня провести двое суток в седле — это удовольствие, — вяло поморщился Ахмед Али. — Главное чтобы был результат. Разве легче ремесленнику, который трудится целый день, не разгибая спины, и получает за это жалкие гроши? Мы по крайней мере знаем, за что работаем. Постой-ка, — прислушался он и, мягко, по-кошачьи, подойдя к двери, осторожно выглянул из комнаты. — Показалось, — вздохнул с облегчением, возвращаясь назад.

Ахмед Али тяжело опустился рядом с Джаббаром на циновку, снял свою белую чалму, медленно размотал и сложил на коленях.

— Я заварю чай, — предложил Джаббар, но Ахмед Али жестом остановил его.

— Вы уверены, что человек Усман-бека сумеет все сделать сам? — спросил Джаббар.

— В горах с этим справится даже ребенок, — отозвался Ахмед Али тихим ровным голосом. — Насчет самолетов у меня сомнений нет — с ними будет покончено, если это уже не произошло. Меня волнует другое — англичане настаивают, чтобы народ получал все новые доказательства порочности эмира и его окружения.

— Конечно, — согласился Джаббар, — доказательства не помешают, но откуда их взять?

Ахмед Али пошарил рукой в белой ленте чалмы, достал небольшой пакет и протянул его юноше.

Джаббар взял пакет и вытряхнул его содержимое на циновку рядом с собой. Это были фотографии. Он осторожно поднял одну из них и долго изучал.

— Просто потрясающе! Какая женщина! — наконец подобрал он нужные слова и даже причмокнул.

А через минуту, приняв театральную позу и воздев руки к небу, Джаббар причитал:

— Вот она, королева-распутница! Смотрите, королева Сурайя без паранджи, с открытым лицом. А что за одежда на ней? Какой пример для наших девушек? Руки голые, а взгляд, какой вызывающий взгляд!

Джаббар схватил следующую фотографию, на которой девушка-афганка сидела на коленях у европейского юноши, обхватив руками его шею.

— Понимаю, — вскричал Джаббар, сопровождая свои слова выразительным жестом, — вот так проводят время наши девушки, которых посылают учиться в Европу!

Лицо Джаббара искривилось в усмешке, когда он взглянул на фотографию, где афганская девушка в легком платье с большим декольте целовалась с пожилым европейцем.

— Замечательно, просто замечательно! — нервно потирая руки, повторял он. — Это именно то, что нам нужно. А вот и сам досточтимый эмир Аманулла-хан. Ну и вид у него!

Аманулла-хан сидел, опустив голову, перед столом, на котором стояли бутылка виски и стакан.

— Постойте, — вдруг насторожился Джаббар, всматриваясь в снимок, — но это же сфотографированный рисунок. Ну да ладно, рисунок тоже пригодится.

Он аккуратно сложил фотографии, убрал их в конверт и, взглянув на Ахмеда Али, удовлетворенно произнес:

— Хорошая работа. Производит большое впечатление. Знаете, эти фотографии убедили меня в том, в чем не мог убедить Аманулла-хан.

— В чем же? — спросил Ахмед Али.

— В том, что нам нужна техника. — Он помедлил и затем поинтересовался: — Сколько таких фотографий могут дать англичане?

— Ровно столько, сколько понадобится, — недовольным тоном отозвался Ахмед Али.

— Мы распространим их повсюду от Герата до Ханабада! — сжимая кулаки, воскликнул Джаббар.

— Не торопитесь, — охладил его пыл Ахмед Али, убирая пакет. — Меня беспокоит, как вы собираетесь их распространять.

— У нас давно налаженные каналы, — не понимая цели вопроса, ответил Джаббар.

— Нужно уметь видеть дальше сегодняшнего дня. Как только карточки пойдут по рукам, об этом станет известно в Кабуле, и ищейки Амануллы не успокоятся до тех пор, пока не выйдут на наш след. По крайней мере муллы, на которых вы рассчитываете, вскоре окажутся за решеткой. Да и до вас они рано или поздно доберутся, — сохраняя полную невозмутимость, сказал Ахмед Али. — К тому же Аманулле станет ясно: фотографии сделаны не здесь, а за границей. Все англичане окажутся под подозрением, и власти быстро выяснят, кто с ними поддерживает контакт. А это в мои планы не входит.