Чтение онлайн

— Ослябя! — вдруг крикнул лорд Пифарей. — Пора посетить местный трактир. Живее.

Попробовать трактирных деликатесов Эразм побрезговал, хотя спутник и намеривался купить старику порцию каши на последние медяки, но волшебник строго запретил. Лорд побрезговал также оставаться на ночлег в таком непритягательном месте. Зато выяснил, что местный работорговец Басим ибн Факир ищет авантюристов, чтобы наведаться в бывшее родовое поместье клана аль-Гази. Это показалось весьма заманчивым.

Возможно какие-либо зацепки получится отыскать в этом самом фамильном доме. Да и добраться в Муфтарак получится только с местным торговым караваном, который принадлежал работорговцу Басиму. Попутчикам приходилось платить за место в караване, а стоило это весьма недешево. Заручившись уважением, можно попробовать наняться в охрану, еще и заработать при этом.

Работорговец обосновался в огромном красном шатре, отделанным золоченной тканью. Охрану Басима, как и всего Анвила, осуществлял отряд из клана мамелюков, древнего, таинственного братства наемников. О них мало что известно, мамелюки ревностно хранят тайны. Основной доход клан получает в Сулифе, где братья являются основой стражи как городов, так и караванов, но не брезгуют наниматься на службу к любым частным лицам, платили бы золотишком.

Как обычно и бывает — в шатер никого не пустили. У входа околачивался и Калдор, и мужик с косичкой, и топором из таверны, и орк в тяжелых доспехах с пошловатым именем Шалилун, ну и, конечно, дед с восторженным Ослябей. К сожалению, больше желающих отправиться в проклятое поместье не нашлось. Всем сообщали о том, что Басим готов принять всех заинтересованных завтра в полдень.

— Слушайте славные жители и гости Анвила! — орал во все горло босой смуглый мальчишка. — Только сегодня. Только у нас. Великий заклинатель змей! Спешите не пропустить. На главной городской площади состоится грандиозное событие.

— Городской площади?! — возмутился волшебник, отходя от шатра работорговца. — Это тот клочок вытоптанной земли, где вокруг стоит пара торговых лотков? Городская площадь. Да эту дыру с глиняными хибарами даже деревней назвать сложно.

— Да, милорд, эт вы верно. Вот у нас в Прудах…

Ослябя недоговорил, так как заметил людей за длинным глиняным забором. Они сидели в затылок друг к другу. Ноги их сковывали металлические кандалы. Ошейники соединялись между собой цепью. Таким образом каждый оказывался прикованным к сидящему спереди. Металл ранил плоть. Кровавые язвы чернели и гноились. Несмотря на сооруженный навес из потрепанных тканей, что хоть немного защищал от палящего солнца, пленные выглядели истощенными.

Паломник мгновенно стянул со спины дорожный мешок. В бурдюке еще плескалось немного воды. Ослябя намеревался перебраться через ограду, чтобы напоить последней водой хотя бы самых ослабевших, но резкий удар справа свалил его в песок. Мамелюк, в черном кожаном нагруднике, приставил лезвие алебарды к горлу парня.

— Стоять! — заорал волшебник, оказавшись рядом.

Стражник тут же перевел оружие в сторону старика. Ворон низко кружил над головами и истошно каркал. Казалось, он вот-вот спикирует в лицо мамелюку. Волшебник, блеснув золотой монетой на солнце, успокоил стража и поспешно отвел Ослябю в сторону.

— За что заковали этих людей, милорд? — тяжело дыша, паломник отряхивался от пыли.

— Они товар. Рабы.

— Нехорошо это. Чтобы человека вот так запросто продали.

— А тебя там в Прудах продать не могли что ли? — усмехнулся Эразм. — Тебя и сейчас небось помещик ищет, а как найдет — выпорет. А после захочет, так в шахты какие-нибудь отправит. Так ведь?

Ослябя нахмурился.

— Все равно. Эсмей призвала меня избавить Сулифу от зла. Стало быть, надо этих несчастных спасти, покуда сил хватит.

— Да будет тебе известно, мы еще не в Сулифском Халифате. Стоит ли тратить время на то, чтобы искоренять зло не там, где тебе богиня завещала? Более того — этих несчастных скоро поведут с караваном в Муфтарак, а этот город уже территория государства мертвых, — волшебник указательным пальцем почёсывал горло ворона, сидящего на плече. — Там и завет Эсмей действовать начнет и возможностей для освобождения пленённых больше. А тут парочка мамелюков тебя зарубят алебардами при попытке через ограду перемахнуть. Вот и считай, что завет богини провален.

— Хм, — Ослябя почесал затылок, сдвинув набекрень ватный подшлемник. — А ведь и то правда. Вот вы умный, милорд, не зря такую толстенную книгу с собой таскаете.

Эразм машинально схватил рукой сумку, висевшую через плечо, проверив на месте ли гримуар.

— Много ты замечаешь, Ослябя. Не вздумай еще кому-то о книге сказать. Понял?! — гневный взгляд пронзил паломника.

— Конечно, милорд, я — могила! — радостно воскликнул парень, предвкушая возможность рассказать еще одну историю. — Я ж, когда мальцом бывал, нас, детишек крестьянских стало быть, старый дед Антось тайком грамоте обучал. Он при храме прислуживал. Даточный человек, вернулся калекой из заграничных военных походов лорда нашего. Детишек любил — страх как. Он нам игрушки из поленцев строгал, сказки и истории рассказывал, ну и на всеобщем читать поучивал. Не, не то чтобы мне сильно нравилось учиться грамоте, но я к Антосю часто бегал, послушать про войну или жизнь в дальних странах.

— Ну и к чему эта душещипательная история?

— Так я ж не закончил, милорд! Настоятель наш говаривал, мол, нечего деревенщинам головы забивать обучениями всякими. Надо слово божие заучить, да как с плугом обращаться, а остальное ни к чему простому люду. Потому Антосю здорово попадало, если кто до настоятеля доносил о посиделках наших. Так вот я никому не говорил, даже матушке.

Эразм промолчал и, указав посохом направление, зашагал к месту представления.

— А ты кто такая? — Калдор недоумевающе уставился на девушку в рваных мешковатых одеждах.

Черноволосая казалась красивой даже под слоем грязи. Длинные ресницы, пухлые губки и щечки. Забитый, но чарующий взгляд. Дрессировщик словно почувствовал что-то.

— Чего молчишь? — он присел на корточки, чтобы заглянуть ей в лицо. — Как тебя зовут? — парень ласково улыбнулся и положил серебряник в протянутую руку.

Девушка с недоверием посмотрела на собеседника, но сжала кулак.

— Спасибо, господин.

— Ну же, — Калдор нежно дотронулся до ее подбородка, — кто ты, красавица?

Красавица больше ничего не отвечала, только понурила взгляд и дрожала от страха всем телом, прижимая к себе уродливую куклу, сшитую из мешковины. Заклинатель смутился. Может ее пугал клыкастый ящер, а может двусмысленное поведение мужика с серебряной монетой. В любом случае, Калдор решил сначала разузнать о ней побольше. Девчушка как раз просила милостыню возле трактира, а всем известна старая как мир истина — если хочешь что-то узнать, то просто спроси трактирщика.

Трактирщик отвечал нехотя, юлил, но серебряник упавший в кувшин, который тот вытирал серой тряпкой, сделал свое дело.

— Шахриет ее кличут. Только имя она и вспомнила.

— У девушки потеря памяти? — Калдор отхлебнул наваристого душистого чая с жасмином из пиалы.

— Ну я ж про то и говорю, уважаемый. Нашли ее несколько месяцев назад в пустыне. На пути в оазис Глаз Ящера. Без сознания обнаружилась. Одежда вся разодрана, лицо и колени разбиты, а из имущества только кукла убогая. Видно бандиты поизмывались, развлеклись. Старуха Адаль была уверена, что понесет девка. Непонятно говорит, сколько шакалов ее попользовало, но обошлось. Ничего она так и не вспомнила, ни родни, ни места где жила.