Чтение онлайн

— А он — утонченный, изысканный, романтическая натура… У Варсонофия такое трагическое видение мира.->

— Обычно как раз противоположные натуры неведомые силы притягивают друг к другу. Вероятно, в этом выражается мировая гармония — два разных существа дополняют и уравновешивают взаимные достоинства и недостатки.->

— И все же мы очень несходны во всем. Например, меня родители наградили избитым банальным именем — Мария. А у него даже имя необычное — Варсонофий, а сокращенно его зовут Соня.->

— С ума можно сойти — мужчина с именем Соня! В этом есть что-то ненормальное.->

— А как еще сократить его имя? Вар-соно-фий — Варя, Соня, Фифа? Как ни мудри, получается нечто женское. Что же тут поделать? Леля, ты лучше послушай, какие стихи он прислал мне два дня назад.->

Маруся вытащила откуда-то измятый листок и прочла:->

Отрину низменное сущее,

Нарушу связь времен,

И пусть меня в волны грядущего

Несет колокольный звон…

— Как я понимаю, за колокольным звоном последует что-нибудь о могильном покое или гробовой тишине, — безжалостно перебила я подругу.->

— Ну, в общем, да, — пролепетала Маруся.->

— Эк его колокольный звон заносит, однако. Голубушка, уволь меня от прослушивания этих замогильных виршей. Достаточно того, что ты от них в восторге. Меня интересуют гораздо более простые вопросы — насколько серьезны ваши отношения с этим Варсонофием и не планируешь ли ты ограничить свою свободу вступлением в брак?->

— Нет, Леля, наши отношения носят возвышенно-платонический характер. Да, честно признаться, мало кому из мужчин приходит в голову рассматривать меня как объект для вступления в брак.->

— Маруся, ты говоришь странные вещи! Природа наделила тебя такой совершенной физической Красотой, что каждый встречный мужчина должен падать перед тобой ниц в немом обожании.->

— Я пришла к неутешительному выводу, что ниц мужчины падают только в том случае, если внутренне ощущают свое полное превосходство над женщиной. Пусть будет хоть уродиной, но обязательно глупой, слабой и беспомощной. И тогда мужчина с наслаждением возьмет под свое крыло это жалкое существо. А если он поймет, что женщина не совсем дура и к тому же обладает независимым характером, он кинется бежать, сверкая пятками, в непоколебимой уверенности, что избежал страшной западни. У меня, конечно, не такой обширный опыт, как у тебя, но я тоже однажды была помолвлена — и чем это кончилось? Мой жених Владимир Пантелеймонович, или по-домашнему Вальдемар, крупный государственный чиновник, любил, чтобы все в его жизни было регламентировано. Он всегда имел при себе памятную книжицу, куда заносил самые важные дела. Подозреваю, что жизнь его была расписана по минутам на два-три года вперед… Вальдемар, со свойственной ему пунктуальностью, навещал меня обычно по четвергам и воскресеньям. Время мы проводили в интеллектуальных беседах, причем носили они на редкость односторонний характер — ему полагалось часами разглагольствовать, а мне внимать. Моим интеллектуальным развитием Вальдемар не интересовался, будучи уверенным, что для создания семейного очага совершенно достаточно его собственного интеллекта.->

«Мне не нужна слишком развитая жена, — любил он повторять. — Это утомляет. И так в жизни приходится порой общаться с надоедливыми людьми, но зачем же жить с ними под одной крышей?»->

И вот однажды он вдруг не может, ну просто никак не может прийти ко мне в воскресенье — готовит важнейший правительственный доклад. В четверг он сдержан и тороплив, а в воскресенье — снова спешный доклад. В следующий четверг он вынужден выехать в столицу по срочному вызову в департамент. Я уже было решила, что государственные дела оказались в критическом положении и необходима экстренная помощь Вальдемара, чтобы спасти Россию от краха, если бы знакомые не донесли, что видели его в Москве, в «Славянском базаре», где он кутил с какой-то кафешантанной шансонеткой, причем именно в то время, когда важные правительственные дела якобы призвали его в Санкт-Петербург…->

Наверное, я не полностью оправдала его надежды на умственную недоразвитость невесты… Варсонофий, по крайней мере, не тянет меня к алтарю, не навязывает мне своих жизненных взглядов и признает во мне личность. И вообще, Соня явно не страдает мужским шовинизмом. А ты заметила, какой у него проникновенный взгляд?->

— Заметила. Такие проникновенные молодые люди с голубенькими глазками обычно легко проникают куда угодно. Они просто вездесущи…->

— Но ты же не можешь отрицать, что Соня — человек широких воззрений и с ним интересно? Не надо изображать его каким-то пролазой!->

Утром Соня Десницын, человек широких воззрений, пришел навестить нас в нашем отделении для некурящих, выпил с нами чаю и преподнес Марусе очередной поэтический опус, навеянный железнодорожным путешествием:->

Крик паровоза звериный…

Прости, милосердный Господь!

Меж чугунных колес машины

Моя погибает плоть.

На рельсах стальные блики,

И замерло сердце в гордыне,

И топот, и шум, и крики

Мне не слышны отныне.

— Кажется, он воображает себя Анной Карениной? — прошептала я Марусе, как только наш мистик удалился.->

— Леля, ты злая! Ну что поделать, если у человека такая трагическая муза? — ответила подруга, бережно складывая листок с торопливыми карандашными строчками.->

— И сам он просто вылеплен из трагедий, — в тон ей добавила я. — Неужели проникновенный Варсонофий до самой Москвы будет читать нам свои стихи? За что? Что мы ему сделали?->

— Леля, ну давай немного потерпим, ведь творческого человека так легко обидеть… Варсонофий в поиске, он ищет новых путей. Соня говорил, что поэт наделен способностью приобщения к запредельному миру посредством художественных символов.->

— Маруся, дружок, ты меня пугаешь! Чтобы этак-то, с ходу, повторить такую затейливую формулировку, нужно не один раз ее выслушать. Боюсь, Соня Десницын со своими разглагольствованиями о запредельном мире оказывает разлагающее воздействие на твой художественный вкус…->

Мы всю дорогу болтали о ерунде, стараясь не касаться страшных тем — смертей, покушений и всего того, в чем нам следовало разобраться. Но поезд неумолимо приближался к Москве и наши нерешенные проблемы надвигались на нас вместе с Первопрестольной.->

Глава 4->

Границы моего гостеприимства. — Родственный визит. — Полная раскованность в любой ситуации. — Белый порошок. — Тень за нашими спинами. — Никола на Курьих Ножках. — Детские воспоминания ->о ->несносном братце. — ->Casus->belli->. — Кого посвятить в нашу тайну? — Клуб обойденных. — Карфаген должен быть разрушен!->

Марусю я пригласила остановиться у меня на Арбате — в доме покойной бабушки, в котором теперь хозяйничал кузен, подруге поселиться было невозможно, а отпустить в гостиницу, где водится разная сомнительная публика, такую юную, неопытную и хорошенькую барышню я не могла.->

Однако мое гостеприимство не простиралось столь широко, чтобы предоставить кров еще и Соне Десницыну. Правда, я предложила ему запросто бывать у меня в доме, что, как подсказывало мне внутреннее чутье, налагало на меня добровольное обязательство регулярно кормить поэта обедами и ужинами. Но, в конце концов, моя неприязнь к его замогильной поэзии еще не достигла той степени, чтобы отказать несчастному декаденту в куске хлеба.->

Варсонофий снял небольшую, но чистенькую комнату в меблированных номерах по соседству, на Смоленском рынке, а я приказала горничной ежедневно ставить на стол еще один прибор.->