Чтение онлайн

— Вам прямо наверх, миссис Браун, — сказала она. — Миссис Пэндэлбери Паркер еще не вставала. Это ваша дочурка? Ну, если ей удастся удержать нашего шалопая от проказ, будет просто замечательно. Ведь когда ребенок предоставлен самому себе и ему нечего делать, тогда-то он и вытворяет всяческие безобразия.

Розмари была слишком занята разглядыванием девушки, поэтому не прислушивалась к ее словам. Они прошли по галереям, мощенным камнем, поднялись по лестнице, покрытой линолеумом и зашли в дверь, обитую зеленым сукном. Дальше не было ни камня, ни линолеума, а только пушистый красный ковер и картины — такие Розмари видела раньше только в музеях. Она хотела остановиться и рассмотреть их повнимательнее, но побоялась отстать. Наконец, девушка постучала в одну из дверей и, услышав в ответ «войдите», открыла ее.

— Миссис Браун с девочкой, мадам, — доложила она.

Розмари очутилась в огромной комнате с бледно-голубым ковром и большими, ослепительно-белыми половичками. На гигантской кровати с необъятным голубым пуховым одеялом, свешивающимся с бесчисленного количества подушек, сидела женщина в очень фривольной розовой пижаме. Они подошли к изножью кровати, Розмари заметила, что леди не так молода, как показалось вначале.

— Значит, это Рози! — сказала миссис Пэндэлбери Паркер. — Подойди ко мне, дитя.

Розмари тихонько прошла между парой тапочек, состоящих по преимуществу из каблуков и перьев.

— Здравствуйте, как ваши дела? — спросила она вежливо.

— Не очень-то сегодня утром… Моя голова, ты знаешь… По-моему, ты прелестная девчушка. Я знала, что у такой замечательной мамы должна быть очаровательная дочка. Так что вполне разумно попросить тебя поиграть с Ланселотом. Ланс, милый, подойди сюда!

Розмари заметила какое-то движение за тяжелой голубой дамасской шторой, и мальчик примерно такого же роста, что и Розмари, направился к ним, выйдя из глубокой оконной ниши. Он держал руки в карманах, а выражение его лица было не очень-то приветливым.

— Вы одного возраста, так что должны подружиться, — сказала миссис Пэндэлбери Паркер.

Мальчик нахмурился еще сильнее. Розмари показалось это забавным. Почему-то взрослые уверены, что дети одного возраста обязательно должны подружиться. Она поймала себя на мысли, что миссис Пэндэлбери Паркер и миссис Уолкер почти ровесницы, тем не менее трудно представить, что они могут подружиться.

— Ну, а теперь бегите и играйте, милые, и постарайтесь быть умницами.

Мальчик посмотрел на Розмари и кивком головы показал на дверь. Они вышли вместе.

Выбравшись из комнаты, он сдул щеки, как воздушный шарик.

— Она знает, что я этого терпеть не могу, и все равно продолжает.

— Кто что продолжает? — спросила Розмари.

— Тетя Амабель зовет меня Ланселотом, потому что так звали ее отца — моего дедушку. Знаешь, меня назвали в его честь, хотели таким образом умиротворить его, чтобы он простил маму. Но он не простил. Так что я заклеймен ужасным именем на всю оставшуюся жизнь ни за что.

— А что натворила твоя мама? — поинтересовалась Розмари.

— Вышла замуж за моего папу. Он был бедным художником и до сих пор им остается. Папа говорит, что все хорошие художники бедны, пока не умрут. А сейчас я должен с тобой играть.

— Я тебя об этом не просила. Между прочим, я не виновата, что тетушка так тебя называет. И нечего на мне злость срывать.

Мальчик посмотрел на нее, будто только что увидел, и напряжение пропало.

— Видимо, это действительно не твоя вина. Знаешь, а ты не такая скучная, как я ожидал. Можешь называть меня Джоном — это мое второе имя. В школе никто не знает про Ланселота. Ладно, пошли в сад.

Они выбежали за дверь, обитую зеленым сукном, на лестницу, покрытую линолеум, а затем — в сад.

— Давай, кто быстрее — до конца террасы? — предложил Джон.

Они побежали, и Розмари обогнала Джона. В саду стояла полукруглая скамейка, а над ней цвели светло-желтые розы. Дети сели на скамью, чтобы перевести дух.

— Знаешь, — сказал Джон, — я думал, что тебя Амабель пригласит девчонку-недотрогу в белых туфельках, а ты носишь сандалии и платье, как моя сестра. Она сейчас болеет корью. Подцепила ее в тот самый день, когда у меня в школе кончились занятия.

— Как ее жаль!

— Жаль?! — возмутился Джон. — Она веселится вовсю: у нее такие классные пятна, и картинки для вырезания ей дают в постель. А мне приходится торчать здесь с тетей Амабель.

Глаза Розмари округлились.

— Это же очаровательный дом.

— Было бы все классно, если бы меня оставили в покое, но ведь вечно: «Ланс, не делай этого!» или «Ланс, милый, сделай то!» и «убери ноги со скамейки» и «не трогай». Единственное приличное место здесь — это кухонный двор: там замечательно. Пойдем собирать крыжовник.

Они провели счастливые полчаса среди кустов крыжовника, на которых ягоды висели, как золотые фонарики среди темных листьев. Они ели до тех пор, пока сама мысль положить еще одну ягоду в рот не стала вызывать отвращение. Затем они стали играть в индейцев, а потом пробовали ловить рыбу на дорожке, посыпанной гравием, с помощью невода, сплетенного из прутьев крыжовника. Но поймать ничего не удалось, кроме нескольких акул-людоедов — палок, валявшихся на дороге, — поэтому они решили положить невод на место, пока он не порвался. Когда начало припекать, они ушли с кухонного двора и растянулись на траве под кедром на лужайке. Денек выдался жаркий. С лужайки была видна главная аллея, она проходила здесь, а потом поворачивала к парадному входу. По аллее проскользнул черный блестящий автомобиль и поехал по направлению к главной дороге.

— Как здорово иметь такую машину! — сказала Розмари, садясь и пересыпая пригоршню песка из одной руки в другую.

— Фу! Это же пустяки, — сказал Джон безразлично, — у тети Амабель три машины, считая маленькую серую.

— Боже мой! — воскликнула потрясенная Розмари. — А у тебя тоже три машины?

— Честно говоря, у нас их четыре, и еще пони, и еще… еще аэроплан. А у тебя?

Розмари удивилась. Джон не был похож на мальчика, имеющего пони и аэроплан. На его серых фланелевых шортах сзади была заплатка, а кожа на носках сандалий протерлась почти до дыр. Розмари не любила хвастаться, но в такой ситуации сложно было удержаться и не сказать что-нибудь в том же духе, так что, не заботясь о правдоподобии, она выдала:

— А у меня есть ведьмина метла и говорящий кот.

— Это глупо, — сказал Джон.

Розмари села, скрестив ноги и выпрямившись. Она покраснела до кончиков ушей.

— Честное слово, есть.

Джон обернулся и посмотрел на нее.

— Хорошо, не сердись.

— Но ты мне не веришь, а это правда.

— Но ты же не сможешь это доказать.

— Докажу! — горячо возразила Розмари. — Я знаю волшебное заклинание, по которому кот тут же появится здесь, хочет он того или нет.