Чтение онлайн

– Вы не хотите разговаривать со мной?
– нерешительно произнес он.

– Да, не хочу, - страстно воскликнула она.
– Не смейте никогда больше показываться мне на глаза. Из-за вас я пошла на обман. Я заставила моего слугу - честного человека - быть соучастником во лжи. Мы хуже вас, потому что даже ваше дикое ремесло не так дурно, как внесение в мир лжи. Вот что мне принесло знакомство с вами! Я позволила вам войти в этот дом, как в убежище. Я никогда больше не переступлю его порога.

Кэшель, смущенный, весь сжался, как ребенок, который, стараясь украдкой достать лакомое блюдо с высокой полки, опрокидывает на себя весь шкаф. Он не произнес ни одного слова и не сделал ни одного движения, пока она уходила прочь.

В замке Лидия прошла в свой будуар, где ждала ее служанка-француженка. Из ее негодующего рассказа Лидия узнала, что полисмены принялись за истребление сыра, мяса и пива и что помощь доктора не понадобилась, так как раны Парадиза были искусно перевязаны Меллишем. Лидия приказала ей послать Башвиля к вязовой аллее, чтобы узнать, не бродит ли там еще кто-нибудь из посторонних. Кроме того, она распорядилась, чтобы никто из женской прислуги не смел ходить туда, пока он не вернется. Затем она села и попыталась не думать больше об этом. Но так как она не могла помешать мыслям произвольно хозяйничать в голове, ей пришлось уступить их натиску и обдумать все происшедшее в это утро. Мысль о том, что она нарушила законный ход вещей, внушив людям уверенность в том, чего на самом деле не было, наполняла ее негодованием. Из книг, по которым. Лидия училась жить, она вынесла твердое убеждение, что сокрытие правды и, как результат этого, появление в душах людей лжи должны посеять зло, хотя бы начало и конец этого зла были недоступны для наблюдения. Она не делала при этом никакого различия между самым тонким философским софизмом и самой вульгарной ложью. Несчастье, которое выпало бы на долю Кэшеля, если бы его поймали, можно было еще умерить, зло же, вызываемое какой бы то ни было ложью, было недоступно измерению. И хотя она не могла вообразить себе ни одного дурного последствия своего обмана, все же она была уверена, что в результате должно непременно появиться зло. Предчувствие тяжелым грузом ложилось на душу, так как отец, закоренелый скептик, лишил ее утешений, за которыми в подобных случаях прибегают люди верующие. Для нее было ясно, что следует послать за полисменами и открыть обман. Но сделать это она была не в силах. Ее воля, не обращая внимания на рассудок, действовала в противоположном направлении. И в этом параличе своей моральной силы она видела первое зло, зародившееся от допущенной лжи. Она сама вызвала ее на свет, и природа не позволит ей бороться против этого чудовища.

Возвратилась служанка и сообщила, что застолье окончилось и полисмены ушли. Оставшись наедине с собой, Лидия встала с кресла и принялась медленно ходить взад и вперед по комнате, забывая о времени в беспокойной душевной работе. На этот раз мысли ее были прерваны Башвилем.

– Что нужно вам?
– сурово спросила она.

Он был поражен тоном Лидии, никогда прежде она не разговаривала так высокомерно с прислугой. Он не понял, что положение его теперь изменилось и что отныне он был в ее глазах сообщником преступления.

– Он отдал себя в руки полиции.

– Про кого вы говорите?
– спросила Лидия, внезапно ощутив страх.

– Про Байрона, сударыня. Я понес ему в дом кое-какое платье, но, когда пришел, его уже там не было. В поисках я направился к воротам и увидел его в окружении полицейских. Полисмен сказал мне, что он сам пришел к ним. Он ничего не захотел говорить о себе, вид у него был очень нехороший.

– Что они сделают с ним?
– спросила Лидия, побледнев.

– За подобное нарушение один человек был приговорен в прошлом месяце к шести неделям принудительных работ. Весьма вероятно, что и Байрон будет приговорен к такому же наказанию. И это очень немного по сравнению с тем, что он наделал; вы сами сказали бы это, если бы увидели его работу.

– Так значит, - строго произнесла Лидия, - вы просили у меня разрешения отлучиться, чтобы отправиться смотреть на _эту_, - Лидия содрогнулась, произнося это слово, - на _эту_ борьбу?

– Да, сударыня, для этого, - ответил Башвиль с некоторым раздражением.
– Там был лорд Вортингтон и много других знатных джентльменов.

Лидия была готова сделать резкое замечание, однако сдержалась и в своей обычной спокойной манере произнесла:

– Это еще не причина, чтобы и вам непременно там присутствовать.

Лицо Башвиля побледнело, потом покраснело, и его голос задрожал, когда он проговорил:

– Один-то раз можно позволить себе посмотреть на такую борьбу. Но одного раза совершенно достаточно, по крайней мере для меня. Вы извините меня, сударыня, что я говорю об этом, но что можно сказать о лорде Вортингтоне и других сторонниках Байрона, которые выкрикивали проклятия и оскорбляли другого борца, а их противники так же честили Байрона. Правда, я не могу считать себя джентльменом, но думаю, что сумел бы держать себя как подобает воспитанному человеку даже тогда, когда проигрывал бы деньги.

– Во всяком случае, вы не должны больше ходить на подобные зрелища, Башвиль. Я, конечно, не могу распоряжаться вашими развлечениями, но не думаю, чтобы вы что-либо выиграли, подражая вкусам лорда Вортингтона.

– Я не подражаю ничьим вкусам, - ответил Башвиль, покраснев.
– Вы сами, мисс Кэру, спрятали человека, который участвовал в этой схватке. Почему же вы с таким пренебрежением относитесь ко мне, ведь я только присутствовал там?

Лидия вспыхнула. Первым ее побуждением было обойтись с дерзким слугой как с мятежником против ее господской воли и выгнать его из дому. Но чувство справедливости удержало ее.

– Это был беглец, который искал убежища в нашем доме, Башвиль. Ведь и вы сами не выдали его, - смиренно сказала она.

– Не выдал, - ответил Башвиль с оттенком грустной гордости в голосе. Если мою ставку выигрывает человек, который лучше меня, я имею достаточно мужества, чтобы уйти с его дороги, и не пользуюсь низкими средствами для борьбы с ним.

Лидия, ничего не понимая, вопросительно смотрела на него. Он сделал жест, словно что-то отбрасывая от себя, и смело продолжал:

– Но в одном отношении я равен ему и даже выше его. Должность ливрейного лакея более заслуживает уважения, чем профессия борца. Он говорил вам, что любит вас, а я вам скажу, что лента на вашем платье для меня дороже, чем ваше тело и душа для ему подобных. Когда он пользовался нечестным преимуществом надо мной, разыгрывая из себя джентльмена, я рассказал обо всем мистеру Люциану, указав, кто такой Байрон. Когда же я увидел его сегодня в чулане вашего дома, то не воспользовался положением, хотя и знал, что если бы он был для вас тем же, чем остальные люди его сорта, вы ни за что не стали бы укрывать его. Вы сами хорошо понимаете, почему он отдался в руки полиции после того, как вы увидели избитого им человека. Но пусть будет счастлив. Он лучше меня. Так и должно быть, чтобы лучшие одерживали верх. Мне будет очень жаль, - прибавил Башвиль, с усилием принимая свою прежнюю почтительную манеру, - если я потревожу вас своей просьбой, но я счел бы за особую милость, если бы вы позволили мне уйти от вас насовсем.

– Да, вам будет лучше поступить так, - произнесла Лидия, совершенно спокойно поднимаясь со своего места и с решимостью отгоняя от себя странное чувство, созданное из удивления и оскорбления перед этим неожиданным признанием в любви.
– Я думаю, вам неудобно будет оставаться здесь после того...

– Я знал это, когда затеял разговор, - поспешно и угрюмо прервал ее Башвиль.

– Уходя, вы поступаете достойно. Я не оскорблена вашим заявлением. Вы имели право сделать его. Если понадобится моя рекомендация для вашей будущей службы, то я всегда готова с удовольствием подтвердить вашу честность.

Башвиль поклонился и тихим голосом, сильно волнуясь, произнес, что он не имеет намерения поступать к кому-либо на службу, но что он всегда будет гордиться ее хорошим о нем мнении.

– Вы способны на большее, чем должность лакея, - сказала она.
– Если задумаете какое-нибудь дело, требующее больших средств, чем те, которыми вы обладаете, я буду вашей поручительницей. Благодарю вас за вашу неизменную учтивость ко мне во время исполнения ваших обязанностей. Прощайте!

Она поклонилась ему и оставила комнату.

Исполненный благоговения, он ответил на ее поклон как можно почтительнее и долгое время стоял, не двигаясь с места, после того как она исчезла. Его рассудок только постепенно начинал постигать происшедшее. Главным ощущением было успокоение. Он уже больше не осмеливался мечтать о любви этой женщины. Ее внезапное отношение к нему как к поклоннику поразило его и вызвало в нем сознание своей непригодности к этой роли. Он увидел, что представляет из себя очень юного, очень незначительного и очень несведущего человека, голова которого закружилась от хорошего места и доброй госпожи. Он пробрался к себе, чтобы уложить сундук и обсудить, какой лучше всего выдумать предлог, чтобы объявить сослуживцам причину своего внезапного отъезда.