Чтение онлайн

– Нам нужно получить от Аматова очень важную информацию, – мягко заговорил Ник о главном. – Причём, такую информацию, делиться которой он ни с кем не планирует. Но мы должны её получить – любой ценой, в обязательном порядке. Что вы можете посоветовать нам в сложившейся ситуации?

Максим Яковлев глубоко и печально вздохнул, словно смиряясь с мыслью о предстоящем расставании с некими материальными активами.

– Я получил серьёзное предписание оказать вам действенную помощь. Не просто – формальную помощь, а помощь настоящую, эффективную, действенную. Предписание исходило лично от товарища Берии, а это, согласитесь, очень и очень серьёзно. – Макс пододвинул к Нику две тоненькие картонные папки. – В этой собраны векселя по долговым обязательствам господина Аматова, целый год выкупал у разных кредиторов. Хотел использовать их в одной собственной элегантной комбинации, но, раз такое дело, забирайте, от сердца отрываю…

– А во второй что? – спросил Ник.

– Во второй папке находится подробное досье на меня лично и на деятельность моей фирмы в целом, – загрустил господин Яковлев. – Вся информация, конечно же, правдива на сто процентов. Мы с господином Аматовым являемся личными идеологическими врагами, следовательно, это досье должно его всерьёз заинтересовать. Извините покорно, но это всё, что могу предложить.

– Зачем же идти на такие жертвы? – забеспокоилась Айна, девушка честная и трепетная. – Это же может повредить вашей карьере.

– Полноте, – Макс небрежно махнул рукой. – Современный бизнес характеризуется, в первую очередь, очень высокой динамикой развития, чего герр Аматов, кстати, совершенно не понимает. И трёх недель не пройдёт, как это досье превратится в полный и никому неинтересный хлам. Да, вот вам ещё фотографии господина Аматова во всех ракурсах, – бросил на стол толстый коричневый конверт. – Кстати, этот господин является большим поклонником немецких романтических баллад и яркой женской красоты…

Аккуратный, почти игрушечный железнодорожный состав неторопливо, как будто осторожно раздвигая предзакатные лучи местного ленивого солнышка, катил по Австрии. Ник любовался мелькавшими за толстым стеклом пейзажами: высокие горы со снежными пышными шапками на вершинах, бурные ручьи и речки, стекающие по узким горным ущельям, зелёные поля с пасущимися на них упитанными буро-пегими коровами, шикарные сады среди красных черепичных крыш…

Их случайный сосед по купе, оказавшийся словенским бизнесменом-неудачником, говорившем на немецком языке с чудовищным акцентом и частыми грамматическими ошибками, был настроен по отношению к стране, раскинувшейся за окошками поезда, совсем даже не радужно:

– Здесь кругом царит самый натуральный патриархальный уклад: спать ложатся рано, часов в девять вечера, преступности и в помине нет, по выходным все без исключения ходят в церковь. Скука смертная, и позитива по бизнесу никакого нет. Кто посмелей – все уезжают в перспективные страны. Куда конкретно? А туда, где растущие рынки: Бразилия, Аргентина, Австралия, Канада.

– Так и ехал бы в Аргентину, раз здесь так не нравится! – неожиданно обиделась за австрийцев Айна.

– Мне уже не вырваться, – печально усмехнулся словен, демонстрируя обручальное кольцо на пальце. – Четыре года назад угораздило жениться на австриячке, а она оказалась рьяной католичкой. Никаких тебе презервативов, никаких абортов. Скоро я уже в третий раз стану счастливым отцом, куда же мне уезжать – с таким-то выводком?

Утром следующего дня подъезжали к Клагенфурту.

За чашкой утреннего кофе их попутчик-словен продолжил свою просветительскую лекцию:

– Клагенфурт – столица провинции Каринтия. Много лет назад Каринтия была отдельным герцогством, а после окончания Первой мировой войны окончательно отошла к Австрии. На общенародном референдуме решали тот вопрос: посчитали тогда люди, что спокойней с австрийцами будет жить, чем с сербами. Мол, беспокойные эти сербы, воинственные не в меру. Что получилось – трудно сказать, хрен редьки не слаще…. Но сейчас про это в Каринтии не любят вспоминать. Чистокровными австрияками считают себя, даже настоящих коричневых националистов развелось – как комаров после дождя: очень уж хочется некоторым забыть о своих славянских корнях, хочется, чтобы все вокруг забыли насовсем про эти корни…. Главная же местная достопримечательность – ресторан «Москва». Про этот ресторан вся Австрия знает. Когда фасад «Москвы», по указанию герра Аматова, покрасили в красный цвет, то такой скандал начался, пером не описать. Увидели в том местные политические деятели явную подоплёку – коммунистической направленности. Два с половиной года уже судебные тяжбы идут с переменным успехом, и конца им не видно…

Их гостиница располагалась на берегу озера Вёртер-Зее, одного из самых известных и больших в Австрии. Вышли погулять на берег: красота вокруг, водная гладь отливала серебром – как старинное зеркало, над противоположным берегом нависали высоченные горы, покрытые белейшим снегом. Невдалеке плавали белые и чёрные лебеди, рядом с ними местные детишки кормили хлебом – прямо из рук – крупную радужную форель.

Прошлись немного по городку, вдоволь поглазели на аккуратные ухоженные домики, окружённые роскошными садами и живописными цветочными клумбами. Тишина и покой – только птички негромко чирикали в стриженных живых изгородях.

– Чудеса в решете, – кратко резюмировал Ник.

– Почему же у нас в России – всё наоборот? – грустно вздохнула Айна. – Сплошные бараки и непролазная грязь. Этих лебедей, к примеру, давно бы уже убили и слопали за милую душу, да и форель переловили бы всю…

Ник передал гостиничному посыльному письмо для герра Аматова, в котором выражал жгучее желание приобрести большую партию высококачественной стали, естественно, на условиях предоплаты, а также сообщал о своём намерении – посетить вечером знаменитый ресторан «Москва». Взяв предложенную денежку, посыльный пообещал доставить письмо адресату незамедлительно.

Ближе к вечеру они переоделись в вечерние платья-костюмы, бабочки-смокинги. Айна такое платье себе выбрала – умереть и не встать: с очень открытым декольте и с умопомрачительным разрезом. Видал бы Лёха Сизый этот наряд, то-то бы психанул, никуда бы Айну не выпустил, даже для пользы дела, а платье это постыдное – порвал бы на мелкие клочки.

Ник ограничился, кроме классического смокинга и бабочки – ясен пень, только чёрными очками, делающими его неотразимо-загадочным, да прихватил с собой пузатый кожаный саквояж.

Через портье вызвали такси, за полчаса доехали до нужного места.

Вот оно – громоздкое здание, выкрашенное в яркий красный цвет, на фасаде дома крупно было выведено белыми неровными буквами: «Restaurant MOSKWA».

Тут же подбежал халдей в раззолочённом сверх всякой меры тёмно-зелёном кафтане, предупредительно распахнул двери такси, угодливо зачастил:

– Гутен таг, майне либе дамен унд херрен! Битте, битте!

Ник, выдав шофёру пару купюр, вылез из машины, невежливо отпихнул халдея в сторону, протянул Айне руку и помог ей элегантно покинуть автомобиль.

Мимо двух таких же раззолочённых швейцаров прошли в помещение ресторана.

– Ёлы-палы, – чуть слышно (на русском языке), прошептал Ник, – сплошной восторг и полная уважуха…

Всё вокруг было оформлено в стиле – «Очень богатый русский боярин, ни в чём удержу не знающий»: вокруг сплошное сусальное золото, разномастные кресты, матрёшки, балалайки, портреты русских Императоров и Императриц, прочих важных особ, включая Адольфа Гитлера.

В особой нише располагался позолоченный столик – на позолочённых же ножках. На узорчатой столешнице лежала огромная книга в бархатной обложке, украшенной драгоценными и полудрагоценными каменьями.