Карибская сага(Логово льва-новая редакция)
Шрифт:
– Уважаемые граждане Сан-Анхелино! Я, Comandante Педро Сальвадор, подтверждаю, что «La Expidicion», руководителем которой является уважаемый профессор Бруно, действует строго в рамках Лицензии, выданной в столице и подписанной секретарём самого El Senor Presidente. Эта Лицензия разрешает профессору Бруно отловить в джунглях сколь угодно много диких камышовых котов и кошек, которые беспошлинно могут быть вывезены за пределы Республики, так как должны в дальнейшем послужить благородным целям на благо всего человечества. А именно, будут являться, я бы сказал, подопытными единицами при проведении профессором Бруно важных медицинских опытов по созданию чудодейственной вакцины практически от всех болезней. Поэтому, учитывая законность действий «La Expidicion», и осознавая особую значимость опытов уважаемого дона профессора, военные власти Республики – в моём лице – берут «La Expidicion» под свою опеку, и полувзвод солдат будет выставлен на охрану имущества уважаемых господ незамедлительно…. Инцидент полностью исчерпан! Прошу, настоятельно прошу уважаемых сограждан разойтись по домам! Viva El Senor Presidente!
«Большая бумага» для жителей тропических стран (в мирное время, если не предвидится очередная революция или какая-нибудь иная весёлая заварушка), является непререкаемым авторитетом.
Медленно и уныло расходились несостоявшиеся защитники дикой природы. Кто-то домой, кто-то в ближайшую pulperia – дабы стаканчиком-другим поправить испорченное настроение, вставляя попутно булыжники в пустые гнёзда мостовой…
И только Джедди не успокоился. Вечером этого же дня он, пользуясь тем, что охранники, приставленные Comandante к гостинице «El Nacional», беспечно ушли праздновать именины капитана Большого Сида – больно уж настойчиво капитан приглашал, – беспрепятственно вскрыл хлипкие двери гостиничного помещения, где хранились клетки с полосатыми пленниками, открыл все запоры да и выпустил кошачью братию на все четыре стороны.
И сошло бы, возможно, всё Джедди с рук, да вот только коты, оказавшись на воле, подняли невообразимый вой. Это они пели гимн Свободе – единственному и поэтому бесценному достоянию кошачьей нации.
Людям, погрязшим в своих мелких стремлениях к золоту, особнякам, модным машинам, власти и прочей дребедени, уже нипочём и никогда не понять, что такое она есть – Свобода, и какова её истинная ценность…
Как бы то ни было, но на все эти оглушительные вопли незамедлительно прибежали представители власти, да и повязали Джедди, как говорится, с поличным.
Состоялся суд. За вред, причиненный важной и законопослушной «La Expidicion», Джедди был приговорён к десятидневному заключению в местной тюрьме. В наших тюрьмах – очень строгие порядки: питание скудное, продовольственные передачи от родственников, как бы они не были богаты и уважаемы, не принимаются.
Хотя бы в тюрьме все должны быть равны…
И вот, через сутки после водворения незадачливого борца за справедливость в то место, от которого никому и никогда не стоит зарекаться, в вентиляционном штреке, питавшем камеру свежим воздухом, раздался странный шум: скрежет от соприкосновения чего-то острого с каменной кладкой, отчаянное фырканье, усталые тяжёлые вздохи.
Ещё через пару минут из вентиляционного отверстия в потолке выпала и ловко приземлилась на все четыре лапы большая камышовая кошка, державшая в зубах жареную куропатку, очевидно, где-то ловко позаимствованную.
Неожиданный гостья, приветственно проурчав что-то неопределённое, грациозно проследовала к кровати, на уголке которой восседал Джедди, и аккуратно положила принесённый провиант на грязную тюремную подушку.
– Мр-р-р, – деликатно, с чувством собственного достоинства, заявила кошка, недвусмысленно пододвигая лапой аппетитную куропатку к оголодавшему мальчишке. – Мр-р-р! Мяу!
Разночтений быть не могло: благодарная спасённая сеньорита принёсла своему доблестному спасителю, заключённому злыми людьми в узилище и обречённому на голодную смерть, скромный, но спасительный подарок…
В час назначенный разномастная толпа, встречающая пленника из заточения, была нешуточно удивлена: освобождённых оказалось двое. На плече у Джедди, переступившего через тюремный порог, преспокойно сидела, свесив длиннющий хвост чуть ли не до самой земли и презрительно щуря на зевак зелёные глазища, ну очень большая бурая кошка.
Вопрос о дальнейшей судьбе кошки вроде бы и не стоял, но сеньора Сара Монтелеон, дабы соблюсти видимость строгости и чопорности – непреложных атрибутов La Casa desente – любезно предложила Маркизе пройти в комнату для гостей, на собеседование. Через непродолжительное время донья Сара с Маркизой на руках прошествовала в гостиную, где и объявила всем присутствующим там друзьям и родственникам, что отныне сия кошка является полноправным членом семьи, более того – находится под её личным патронажем, и горе тому, кто попытается обидеть «милую кисоньку»…
Клянусь честью, но глаза наглой кошки (а я тоже удостоился чести наблюдать за этим торжественным событием), откровенно смеялись, а пушистые усы топорщила хитрющая улыбка.
Примерно через месяц Маркиза неожиданно исчезла. Чёрные мысли, нелепые серые предчувствия, жёлтое удивление – верные спутники любой незваной разлуки…
Но ничего страшного и невозвратного не произошло.
Не закончилось ещё и трёх полных циклов преображения Луны, как камышовая кошка вновь сидела на пороге дома семейства Монтелеон, а на её шее – на массивной цепочке – висел внушительный золотой медальон, испещрённый по краям непонятными древними письменами. А в центре медальона, на другой его стороне, был искусно выгравирован цветок розы, понятно, что жёлтой – раз на золоте.
Медальону суждено было повторить путь жареной куропатки: Маркиза нагнула свою массивную голову, стряхнула золотое украшение на каменные плиты и лапой ловко пододвинула подарок к ногам опешившего Джедди…
Ну, и кто после этого скажет, что кошки создания неразумные, в гордыне своей позабывшие, что есть такое – благодарность?
Открыть медальон, а внутренняя пустота чётко простукивалась, до сих пор никому не удалось. Как, впрочем, и прочитать письмена, начертанные на нём, хотя Чабес, индеец из какого-то горного племени, уверяет, что видел похожие значки, высеченные на древней каменной пирамиде, спрятанной в самом сердце джунглей…
Где-то прогремел сильный взрыв.
– Во, уже гранаты взрывают! – возмущённо удивился Зорго. – Никогда у нас такого не было!
Ник переглянулся с Банкиным: похоже, Сергей Анатольевич разошёлся уже не на шутку.
Глава одиннадцатая
Чёрный снег, хрустальные слёзы…
Через час путешественники распрощались с Зорго и со всех ног поспешили на «Кошку».
На сходнях, беззаботно болтая босыми ногами, сидел Куликов и, как ни в чём не бывало, прямо из кастрюли уплетал овсяную кашу. Рядом с ним кот Кукусь с недоверием обнюхивал кусок очищенного банана.
– В чём дело, капитан? Что за выстрелы и взрывы? Вы, часом, белены не объелись? – сердитым голосом поинтересовался Ник.
– Что-то не так? – слегка обеспокоился Куликов, не переставая активно работать ложкой. – Сами же велели – присмотреть. Сижу на башне, наблюдаю. Красиво и благостно вокруг. И, вдруг, замечаю, что какой-то оборванец достаёт из-под своих лохмотьев портативный гранатомёт и направляет его в сторону открытого окошка вашей затрапезной забегаловки. Что было делать? Положил его, ясен пень – как вы все любите выражаться. Второй дяденька выхватил из карманов два пистолета, юлой завертелся во все стороны. Ну, и ему досталось, чисто на всякий случай.