Карибская сага(Логово льва-новая редакция)
Шрифт:
– Эй, Андреас! – громко прокричал Фьорд, обнимая жену, а на каждом его плече сидело по белобрысому мальчишке. – Всегда и везде! А козлы те сраные не пройдут никогда!
И показал на своё правое плечо, где имела место быть синяя татуировка Джузеппе Гарибальди…
– Конечно, не пройдут! – ответил Ник, показывая пальцем на своего зелёного Че Гевару, изображённого на левом плече. – Никогда!
Эпилог
Ранним августовским утром, перед самым рассветом, в «час волка», к «Кошке» причалила скромная рыбацкая лодка, за вёслами которой сидел ничем не примечательный дядечка: абсолютно невзрачный, среднего возраста, в потёртом бюргерском котелке на голове.
Дядечка негромко произнёс нужный пароль, после чего все двенадцать брезентовых мешков с архивом товарища Троцкого были незамедлительно перегружены в его нехитрое плавсредство.
– Ауфидерзейн, – вежливо попрощался со всеми неприметный господин, помахал своим котелком, и рыбацкая лодка навсегда растаяла в предрассветной молочной дымке.
Вот, и всё. Столько крови и пота пролито, столько трупов оставлено за спиной, а тебе даже элементарного «спасибо» не сказали. Вот, она, незавидная судьба всех рыцарей плаща и кинжала…
Ещё через два дня Руководство приказало следовать в Ленинград.
Перед отплытием Ник прошёлся по портовым магазинчикам, хотел купить для Зины и Мэри какие-нибудь местные нехитрые сувениры.
«Да, бедная Мэри, как ей сказать, что Гешка Банкин погиб? Надо будет с Зиной посовещаться…» – подумалось в очередной раз.
У шустрого мальчишки-газетчика Ник приобрёл целую кипу свежих печатных изданий. На первой странице какой-то толстой газеты, издаваемой на немецком языке, красовалось: «Безвременная смерть Льва Троцкого! Лидер Четвёртого Интернационала, призывавший к осуществлению Мировой Революции, убит ударом альпенштока по голове!».
«Быстро ребятишки сработали», – грустно усмехнулся Ник.
Не было каких-то переживаний и сожалений: революционные игры – дело изначально опасное и неблагодарное, раз Лев Давыдович решил, всё же, серьёзно ввязаться в этот процесс, значит, и осознавал все возможные последствия.
Как говорится: на войне – как на войне…
«Кошка» гордо проследовала мимо немецких сторожевых судов, которые всё это время – пребывания Ника и компании в порту Бергена – старательно делали вид, что в упор не замечают странной яхты.
Мало того, серый немецкий эсминец сопровождал-охранял «Кошку» почти до самого Выборга.
Большая политика – вещь странная, непонятная и недоступная для понимания простого обывателя…
Яхта пристала к молу ленинградского яхт-клуба.
На набережной их уже ждали три «чёрных воронка», у сходней стоял Бессонов в своём знаменитом кожаном плаще, в сопровождении трёх таких же кожаных личностей.
– Здравствуйте, капитан Иванов, – хмуро поздоровался Бессонов, не протягивая Нику руки. – Поздравляю с успешным выполнением задания. Садитесь во второй автомобиль, на заднее сиденье.
– Здравствуйте, Иван Георгиевич, – откликнулся Ник. – Мы же сейчас поедем на Крестовский остров, к нашим?
– Отставить разговоры! Садитесь в автомобиль, капитан! – грубо прикрикнул всегда обычно вежливый Бессонов.
Ну, что же, начинались вполне ожидаемые сюрпризы…
В «воронке» его крепко стиснули с двух сторон крепкие подчинённые Бессонова.
– Без глупостей, капитан. Если что – будем стрелять на поражение, – злым шёпотом предупредил один из них.
Через три часа они приехали на станцию Мга, к запасному пути, на котором стоял свежевыкрашенный пассажирский вагон с зарешёченными окнами.
В сопровождении двух своих телохранителей, вежливо поддерживающих его под локти, Ник выбрался из машины.
– Я не прощаюсь с вами, капитан Иванов, – негромко сказал Бессонов. – Может быть, ещё увидимся, может, ещё поработаем вместе…. Проходите в вагон!
Поздним вечером следующего дня поезд, наконец-таки, остановился.
Вагон Ника, судя по всему, последний в составе, тут же отцепили и быстро оттащили куда-то…
Всю дорогу Ник не перебросился со своими охранниками и парой слов, занавески на окнах были плотно-плотно зашторены, но, не смотря на это, он точно знал, что его привезли в Москву. Куда же ещё?
В вагоне просидели ещё несколько часов, видимо, дожидались полной темноты. Потом на руки Ника надели наручники, на глаза – плотную повязку, вывели из вагона, посадили на заднее сиденье автомобиля, стиснули по бокам, повезли…
Просторная комната, белый сводчатый потолок, люстра на три рожка, письменный стол, плотно заваленный различными документами, стеллажи с книгами и толстыми картонными папками.
Ника усадили в старинное тяжёлое кресло, сняли наручники, и тут же каждую из рук приковали специальными браслетами к толстым налокотникам кресла. Потом все вышли, оставив его в одиночестве.
Время ползло – словно медлительная улитка по летней виноградной лозе.
Час, другой, третий…
Он достаточно хорошо умел контролировать время и без всяких часов, но навалилась усталость, время скомкалось в один неровный комок, Ник задремал…
Он проснулся от глухого нервного покашливания.
Открыл глаза, огляделся по сторонам и замер в своём кресле, непроизвольно пытаясь вытянутся в струнку: из приоткрытых дверей на него внимательно и недоверчиво смотрел Сталин.
«Вождь всех народов», разглядывая Ника, склонил свою седеющую голову набок и тут же стал похож на старого хитрого воробья, задумавшего стащить с обеденного стола хлебную корку.
Через некоторое время Сталин недовольно поморщился, словно раскусив незрелую ягоду крыжовника, и исчез, неслышно прикрыв за собой дверь.
«Что бы это значило?» – недоумевал Ник. – «Может, это мне просто привиделось?».
Ещё через десять-двенадцать минут дверь, чуть скрипнув, отворилась снова, и в комнату вошёл новый посетитель.
Крупный, чуть сутулый мужчина с красивым породистым лицом вальяжного и сытого барина. Глаза вошедшего, впрочем, явно выбивались из этого образа: живые, блестящие, с лукавой искоркой.
– Здравствуйте, Вольф Григорьевич, – поздоровался Ник подчёркнуто спокойным тоном.
– И вам не болеть, товарищ Иванов, – улыбнулся вошедший. – Следовательно, в вашем две тысячи седьмом году ещё помнят о моей скромной персоне? Я по-настоящему польщён…. Где-то уже видели мою фотографию?
– В Интернете, – хмыкнул Ник. – Это такая информационная система, которая…