Чтение онлайн

Полковник вперяет в мерзавца (наверняка ведь жидомасон, если копнуть поглубже!) взгляд тяжкий, как солнцедарное похмелье. Вот через такие вот вопросики с подковыркой и погибла Великая Держава!
– а через что ж еще?..

114

На трибуне Думы неистовствует Жирик, размахивая воздетым одноперстием:

– ...Какой еще спецназ, это предатели, предатели однозначно! Соланины прихвостни, заодно с НАТОвскими агрессорами!.. Нашего потенциального стратегического союзника!.. Оттуда во Флориду танками, однозначно, - там неглубоко!.. Поставить им туда наши комплексы... да не те комплексы, что вы все подумали, а С-300, это оживит оборонку!.. А вуду - это традиционная конфессия, я вам говорю, это не всякие протестанты!.. Я сам вудиуст, в душе, - но и православный тоже, это не влияет!.. Мы сейчас всей нашей палатой, Шестой-Нижней, летим на Карибы, однозначно!.. Мыть сапоги в Карибском море!..

Спикер жмет на кнопку, прерывая телетрансляцию. Входит парочка шкафоподобных санитаров и фельдшер в заляпанном марганцовкой халате; привычно колют успокоительное.

115

– Дурдом - он и есть дурдом, - беззлобно констатирует Ванюша, отключая российское телевидение (попался как раз "Парламентский час"), и принимается шарить по местным программам в поисках новостей.

Окна выходят на акварельно-голубую громаду вулкана Тейда - высшей точки Канарского архипелага: Робингуд при выборе отеля категорически заявил, что вид из номера может быть любым, хоть на городскую свалку, - но только не на море: "Некоторое время я желаю видеть воду только в ванне!" Атаман блаженно раскинулся в кресле с бокалом пива в руке; на передвижном столике перед ним - почти опустошенная уже упаковка испанского "Сан-Мигеля" (ну откуда, скажите, в винной до мозга костей стране взяться приличному пиву?
– а вот поди ж ты!) и нарезка испанского же, прозрачного как вишневое варенье, хамона. Подполковник смакует совершенно черное, лишь по хрустальной огранке бокала опалесцирующее красным тинто, закусывая его ломтиками пахучего лимбургского сыра; выбирая сыр, он столь долго и тщательно перечислял кельнеру ТТХ искомого продукта, и привел тем гостиничного халдея в такой благоговейный трепет, что Ванюша из любопытства подошел было нюхнуть - после чего, переменившись в лице, пробурчал, что, дескать, было дело, служил как-то у него во взводе один Мустафа, у которого от ног воняло, хоть топор вешай, но чтоб ТАК... Самому-то ему пришлось ограничиться бутылкой безжизненного, как лапландские ледники, шведского "Абсолюта", банкой переуксусенных до полной потери хрусткости польских огурцов и черным хлебом - отчего-то голландским, порезанным на ломтики, каждый из которых завернут в отдельный целлофан (ну чисто реклама безопасного секса!) и стоит заметно дороже шоколадного торта; выяснив же по ходу дела, что сала здесь не найти ни за какие деньги - не, в натуре ни за какие!
– Ванюша получил долгожданный повод поупражняться в красноречии на предмет спектрального класса тех звездочек, что в изобилии осеняют фасад их отеля.

...Путешествуя между каналами-Отражениями (все они, в точности как и у нас, забиты под завязку сникерсно-памперсным мусором вперемежку с американо-мексиканским "мылом"; спорта, правда, побольше), Ванюша натыкается наконец на программу новостей. Про события на Карибах сообщают скороговоркой полнейшую невнятицу; самое смешное, что это не есть продуманный пиар, просто Остров, вместе со всеми прочими событиями дня, растворился в густой тени, отбрасываемой "Томагавком", что застрял в стене Белого дома, как... господа гусары, ма-алчать!!

На экране всё утро мелькали означенный "Томагавк", отснятый со всех мыслимых ракурсов (кое-кто даже сумел прочесть начертанную на его корпусе надпись "... ИЗ ЛЫЦКА" - которая, правда, после соответствующего самоущипывания и промаргивания неохотно обращалась в банальное "US NAVY"), и смазанная фотография, на которой видна свешивающаяся из-под медицинской простыни рука с пристегнутым к запястью ядерным чемоданчиком (успевший за считанные часы озолотиться на три жизни вперед папарацци кокетливо сулил навсегда порвать с позорной профессией, сменить сексуальную ориентацию на традиционную и вообще "обратиться сердцем к Господу"); это уже была набившая оскомину банальность. Настоящие новости, обновляемые ежечасно, в режиме фронтовых сводок, шли лишь в сопровождении нового национального символа - пухломорденькой брюнетки с чуть косящим левым глазом. За час, прошедший с предыдущего выпуска, она успела подписать еще два полуторамиллионных контракта - на использование своего брэнда в рекламе вибраторов ("Так мне спокойнее!") и надувных секс-кукол ("Так тебе спокойнее!"), продать эксклюзивные права на издание своих будущих мемуаров "Random Haus" (обошедшему на вираже "Harper & Collins"), а также вчинить судебный иск партнеру - в компенсацию морального уродства... тьфу! ущерба.

– ...Чевой то я не въезжаю...
– чуть встряхивает головой Ванюша. Он-то чем виноват?

– Тем, что у него есть деньги, чем же еще...
– пожимает плечами Робингуд.

– Не, я в смысле - статью-то какую она ему шьет?

– Ах, это... Ты прям как нездешний - был бы человек, а статья найдется! Она уже подрядила пару лучших адвокатов, и те нарыли, что он ее пялил "в ненадлежащим образом оборудованном помещении, что создавало потенциальную угрозу жизни и здоровью...", ну и так далее; помещение, короче, не было рассчитано по ТТХ на прямое попадание "Томагавка", а он ее об этом не уведомил под расписку, прежде чем юбку задирать. И привет!..

– Да кто ж может в здравом уме на такое закладываться, что ракета - и в Белый дом!..

– Ну, это его проблемы. Точнее - его адвокатов...

– Постой-ка!
– озаряется Ванюша.
– Так это ж типа как наша разводка! Ну, адвокаты - они его с ней разводят, а бабки потом пополам, чем бы ни кончилось!

– Реальная схема прокрутки бабок чуть сложнее, - усмехается Подполковник, - но общий принцип работы американского правосудия ты уловил очень точно.

– И сколько ж она из-под него хочет?

– Одиннадцать лимонов.

– Баксов?!
– глуповато переспрашивает Ванюша, и после секундного общего молчания ("Ну не "зайчиков" же лукашенкиных!") выносит вердикт: Беспредел! Полный беспредел! А он козел будет, если заплатит: эту стерву-беспредельщицу за десятую часть тех денег можно заказать... да что я говорю - за десятую: за три процента!

– Кому заказать-то?
– прищуривается Робингуд.

– Ну как, братве тамошней... Чего они, совсем что ль мышек не ловят? Такие бабки мимо рук плавают... Помнишь, ты еще рассказывал, как какой-то негр у "Макдональдса" лимон отсудил, когда его кофем облили?

– Бабки те, Ванюша, - назидательно произносит Подполковник, - с самого начала принадлежат юристам, а прочему населению - ну, лохам - их дают только в руках подержать. Это еще Дон Корлеоне говорил: "Один законник с портфелем награбит больше, чем десять громил с автоматами" - читай классику... Юристы - это и есть самая крутая тамошняя братва. Их девять миллионов с гаком, понял? И у каждого сын, а то и не один...

– Типа нашего?
– и Ванюша опасливо кивает на телевизор.

– Кто как... "И на е бывает, и на ё бывает"...

– Вот ведь, блин! А я-то всегда думал, что вреднее наших чиновников никого на свете нету...

– Как говаривал классик соцреализма товарищ Маяковский, - усмехается Подполковник, - "оба Луя приблизительно в одну цену".

116

Чип с девушкой сидят за столиком на открытой веранде ресторана, нависшей над жесткой субтропической зеленью сада. Ранний вечер сменяется поздним; внутренний свет, мерно утекающий из небесного свода, чья синева меняет оттого оттенок с лазури на кобальт, начал уже высачиваться наружу разгорающимися звездочки.

– Смотри-ка, - девушка указывает взглядом в сторону выхода на веранду.
– Александр Васильевич с дамой...

Чип скашивает глаз - любопытно, конечно, но не станешь же так вот прямо пялиться!
– однако предосторожности сии оказываются совершенно зряшными: девушка и Подполковник успели уже обменяться церемонными приветствиями. Почему-то лишь теперь становится заметно, с каким удивительным изяществом он движется: если не приглядываться специально, и в голову не придет, что человек на протезах. Спутница его именно что дама: испанка где-то за тридцать пять, чей облик немедленно воскрешает в памяти высокие шитые жемчугом воротники и полуночный перезвон толедских клинков на укромной поляне под монастырской стеной.

– Какой мужчина!
– произносит девушка с интонациями Ниро Вульфа, воздающего должное поданному к столу омару под креольским соусом или зацветшей Calanthe vestita "Regnieri".

– А какая женщина!
– в тон ей откликается Чип.

– Что-то тебя потянуло на старушек, дорогой...

– А как же! Помнишь классика?

Изящных юношей толпа вокруг нее теснится

Глядят влюбленно, хоть она им в бабушки годится

К ее коляске - не к моей пристроиться спешат

Ах, боже мой, ну почему не мне под пятьдесят?