Чтение онлайн

— Знаешь, Мэл, вот это настоящая тема. Лучше Бомбовоза никого нет.

В последний вечер накануне отъезда мы отправились навестить Джерри Гамбса. На протяжении года мы виделись с ним не так часто, как нам бы хотелось, так что сами понимаете наше желание по-человечески с ним попрощаться. Во время пребывания в Вермонте я хотела бы хранить в своей памяти его образ — образ длиннобородого, улыбающегося, полного, добродушного Деда Мороза.

— Джерри, — сказал Боб, — я что-то не видел тебя на лодочных гонках. Я ходил на «Дереве».

— Ты, случаем, не забыл о моем возрасте? — с улыбкой ответил он. — Когда-то я не пропускал ни одной регаты, но теперь…

Боб рассказал ему о том, что его команда заняла второе место. Поведал он Джерри и о новых лодках, выступавших от разных деревень. Мы сидели за старым карточным столиком на веранде у Джерри и пили «Тинг».

— Скажите, Джерри, — поинтересовался Джес, — вы никогда не слышали о фрукте под названием мамонсилло? Знаете, такие плоды небольшого размера, растут пучком, а внутри типа желе. Мы их как-то пробовали на Барбадосе, а вот у вас растут такие?

— Медовая ягода. На Ангилье мы называем этот фрукт медовой ягодой. Так они вам нравятся? — прогудел Джерри. — Хотите их достать? — продолжил он, не дожидаясь ответа.

— Были бы рады, — ответил Боб.

Спустя всего лишь несколько минут мы уже ехали в сторону Вэлли. Джерри хотел показать нам свое любимое дерево с медовыми ягодами. Он привел нас на холм Крокус, вздымавшийся на высоту шестидесяти пяти метров над уровнем моря и являвшийся самой высокой точкой на Ангилье (однако при этом холм с моря практически не виден). Джерри показал нам домик, в котором прошло его детство, и поведал, что некогда холм Крокус являлся центром города. Нам всегда казалось, что Джерри родился и вырос в Блоуинг-Пойнт — его образ в нашем сознании был неразрывно связан именно с этим местом. Джерри объяснил, что пятьдесят лет назад почта, больница, управа и суд располагались в деревеньке под названием Крокус-Хилл. Она и являлась центром острова.

Сейчас от деревеньки Крокус-Хилл мало что осталось — всего лишь несколько отстоящих на удалении друг от друга домиков, из которых открывался изумительный вид на море и остров. С вершины холма можно было разглядеть и Сэнди-Айленд, и Дог-Айленд, и огни Сан-Мартина, мерцающие вдали на юге.

— Сверните здесь, — попросил Джерри на гребне холма.

Мы поехали по тропинке, которая вела к дому, по словам Джерри, заброшенному. Мы проследовали за ним на задний двор, где Джерри и показал нам на огромное дерево, ветви которого пригибались к земле под тяжестью небольших зеленых медовых ягод. Но до них было не дотянуться — нижние ветви кто-то уже успел обобрать. Джерри разрешил Бобу и Джесу залезть на дерево, и они в лучах заходящего солнца стали карабкаться вверх по стволу, переставляя ноги с ветки на ветку. Мы с Джерри остались стоять внизу. Вечерний ветерок играл в листьях пальм, росших на вершине холма. Боб и Джес рвали медовые ягоды и бросали их вниз, а мы с Джерри складывали их в коробку.

Я подняла взгляд на силуэт дерева. В вечернем небе одна за другой стали появляться звезды. Сумерек в нашем понимании на Ангилье не существует. С заходом солнца тьма опускается в течение часа. На севере ярким серебром отливала луна, и в этот момент мне показалось, что время на холме остановилось и что мы точно так же могли бы собирать медовые ягоды и сто лет назад.

Чтобы научится ими лакомиться, требуется некоторое время. Ни в коем случае не следует счищать кожуру. Надо сразу отправить ягоду в рот, раздавить ее зубами, высосать сладкое желеобразное содержимое, а шкурку выплюнуть. У Боба не хватало терпения, а мы с Джесом и Джерри лопали медовые ягоды всю обратную дорогу.

Пока мы ехали в Блоуинг-Пойнт, Джерри развлекал нас байками о Кастро и Ангильской революции. С ностальгией он вспоминал речь, которую прочитал на заседании ООН в 1967 году. Вернувшись в Рандеву-Бэй, Джерри опустился в видавшее виды кресло и, прежде чем мы успели распрощаться, прочитал наизусть свое любимое стихотворение. Низкий глубокий голос Джерри завораживал. Всякий раз доходя до строчки: «Все пройдет», он для большего эффекта делал паузу. Мы отправились домой укладывать вещи, теша себя мыслью, что когда мы вернемся в октябре, Джерри все так же будет сидеть в своем старом кресле.

На следующее утро нам пришлось встать в половине шестого, чтобы успеть на самолет, вылетавший в восемь. В квартире царил порядок, чемоданы стояли в кузове грузовичка, и мы вышли на балкон, чтобы кинуть последний, прощальный взгляд на море. Солнце только-только показалось из-за холма позади нашего дома. Верхушки облаков над водой уже окрасились в желтовато-золотистый цвет, тогда как снизу они продолжали оставаться серовато-синими.

Я облокотилась на перила и глубоко вдохнула прохладный утренний воздух. Сколь далеким в Вермонте мне будет казаться доносящийся сейчас до меня шелест волн. Я попыталась получше запомнить это утро, шум прибоя и легкий ветерок, ласкающий кожу. Мы заперли квартиру и поехали в аэропорт.

На вершине холма я оглянулась, желая в последний раз посмотреть на бирюзовую воду. Мы проехали мимо домика Лоуэлла, помахали на прощание его матери, стоявшей на веранде. Мы миновали магазинчик Кристины, а когда притормозили у лежачего полицейского возле закусочной Бернис, мне показалось, что я почувствовала запах барбекю.

В следующий раз мы полакомимся жаренной на гриле курятиной только на ярмарке в Вермонте. Интересно, неужели ритм жизни в США теперь покажется мне слишком быстрым? Не слишком ли я привыкла к неспешной Ангилье?

В аэропорту нас ждали Гаррилин с Роксаной и Маком — они хотели с нами попрощаться. Мы достали багаж, загнали грузовичок на стоянку, сунули ключи для Лоуэлла под коврик и зарегистрировались на рейс. Когда я платила выездную пошлину для «неместных», мне подумалось, что для меня нет на свете места роднее Ангильи.

В понедельник, третьего сентября в три часа дня нам позвонил Лоуэлл.

— Мэл, — без обиняков спросил он меня, — а вы там у себя вообще смотрите канал «Погода»? — В его голосе чувствовались нотки паники.

— Нет, — ответила я, — а зачем? Что случилось?

— Слушай, дела плохи. На нас идет ураган «Льюис». Прямо на нас. Я таких вообще никогда в жизни не видел. Он тут все сметет. Короче, я соберу остальных ребят, и мы вместе заколотим ресторан. Времени у нас негусто.

— Я пойду включу телевизор, — ответила я, сунув телефонную трубку мужу.

— Привет, Боб, — быстро проговорил Лоуэлл. — На нас надвигается ураган. Дело нешуточное. Я просто хотел сказать, что мы уже купили фанеру и забиваем ставни и двери в ресторане. Пока здесь только я и Клинтон, но скоро подтянутся остальные ребята.

— Я отправляюсь к вам, — ответил Боб, — постараюсь вылететь как можно быстрее. Значит так, вы пока забивайте все фанерой, а я за билетами. Как только их куплю, сразу же тебе перезвоню.

Джес уже вернулся в колледж, а мы с Бобом жили у Пэт в Вермонте. Я включила канал «Погода». Вполне естественно, там шел разговор об урагане «Льюис».

На экране белой линией был показан маршрут предполагаемого движения урагана. Он пролегал аккурат через Ангилью и Сан-Мартин.

3 СЕНТЯБРЯ, 15.00