Чтение онлайн

В середине 1920-х годов Борис Ефимов является обласканным властью художником. Ему всегда рады в редакциях ведущих советских изданий; он дружит со «звёздами» первой величины – Маяковским, Твардовским, Ильфом и Петровым. Такие крупные большевики, как Калинин, Луначарский, Каменев, уже упомянутый Лев Давидович Троцкий при встрече приветливо жмут талантливому молодому человеку руку и даже приглашают в гости.

По воспоминаниям Бориса Ефимовича, никто из тех, кого он в ту пору делал героями своих шаржей, на него не обижался. Правда, однажды свобода творчества чуть не обернулась для молодого карикатуриста инцидентом, который мог иметь для него самые трагические последствия.

Борис Ефимов изобразил Сталина

В 1928 году Ефимов осмелился изобразить в ироничном виде Сталина. Личность Генерального секретаря ЦК партии большевиков в то время ещё не стала объектом практически религиозного поклонения миллионов советских граждан. Это через несколько лет непременным украшением каждого учреждения и служебного кабинета станут портреты и бюсты «отца народов». А пока в Стране Советов процветал культ только одного богочеловека, чьё забальзамированное тело уже четыре года покоилось в Мавзолее. И вроде бы над преемником Ильича не возбранялось добродушно шутить в главной партийной газете, тем более что сестре Ленина – Марии Ильиничне Ульяновой, занимавшей в ту пору ответственный пост в редакции газеты «Правда», шарж на Кобу [16] очень понравился. На рисунке генсек получился низколобым, ещё более усатым, чем в жизни, в больших тяжёлых сапогах.

И всё-таки в редакции решили согласовать публикацию с секретариатом Сталина. Практически сразу из Кремля пришла лаконичная резолюция:

«Не печатать!». С тех пор Ефимов больше подобных непростительных ошибок не допускал. На таких последующих его работах, как «Капитан Страны Советов ведёт нас от победы к победе» (1933 г.) Иосиф Виссарионович выглядит безупречным отцом нации.

Борис Ефимов. «Капитан Страны Советов ведёт нас от победы к победе»

Зато очень скоро многие кремлёвские друзья и покровители Ефимова из героев его добродушных шаржей превратились в объекты безжалостной художественной травли. Уже в наше свободное время в своих интервью и мемуарах перешагнувший столетний рубеж мэтр неоднократно признавался, что ему было искренне жаль многих из тех, кого ему было приказано, выражаясь современным сленгом, «мочить». Например Троцкого, который, даже несмотря на свою крайнюю занятость и статус одного из наследников Ленина, тем не менее, нашёл время, чтобы написать предисловие к первой напечатанной книге молодого художника.

А однажды незадолго до своей высылки из Москвы Лев Давидович, прощаясь с посетившим его карикатуристом, на правах вежливого хозяина даже подавал ему пальто. По воспоминаниям Бориса Ефимовича, его потрясло, что такой могущественный, великий человек помогает надеть пальто простому газетчику. Тем не менее, несмотря на свою тайную симпатию к высланному из СССР политику, Ефимов будет раз за разом воспроизводить характерный интеллигентский профиль Троцкого в самых отвратительных вариациях то в образе крысы, то фашистским чудовищем, то шавкой империализма.

Борис Ефимов. Троцкий

И точно в таком же отталкивающем виде Борис Ефимов будет изображать других героев своих прежних дружеских шаржей – Бухарина, Рыкова, Зиновьева, Каменева.

Видимо, правы философы, утверждающие, что ни один человеческий поступок – добрый или злой – не остаётся в этом мире без последствий. За всё в этом мире когда-то приходится платить соответствующую цену. В 1938 году был арестован брат Бориса Ефимова – Михаил Кольцов, знаменитый на всю страну фельетонист, корреспондент газеты «Правда», автор «Испанского дневника» (появившегося после командировки Кольцова в охваченную Гражданской войной Испанию), создатель и первый главный редактор журнала «Крокодил», главред «Огонька».

Через два года после своего ареста Кольцов будет расстрелян, а его брату придётся верой и правдой служить усатому палачу в тяжёлых сапогах, милостиво оставившему ему жизнь. Вот уж поистине трагедия художника! Борису Ефимову предстоит по заданию редакций присутствовать и работать практически на всех громких процессах 1930–40-х годов – над троцкистами, бухаринцами, космополитами, генетиками, «врачами-убийцами» и т. д. Порой его убийственное перо превращалось в кровавый кистень, бьющий наотмашь как самих сломанных пытками подсудимых, так и их близких.

Сегодня, зная о том, что в те страшные годы происходило на самом деле, невозможно без содрогания смотреть на газетные изображения «врагов народа». Невольно задаёшься вопросом, как человек с нормальной психикой сумел приспособиться к столь противоестественной роли палача от карикатуры. Ведь известно, что многие из сотрудников НКВД, назначенные в расстрельные команды, быстро спивались и заканчивали свои дни в сумасшедших домах или в безымянных могилах рядом с трупами своих жертв. У руководителей ежёво-бериевской спецслужбы был даже в ходу специальный термин – «сработанный чекист», который означал, что очередной исполнитель приговоров выработал свой ресурс и нуждается в «утилизации». Интересно, а существовали ли в сталинское время «сработанные журналисты», писавшие о славных чекистах и выявленных ими подлых наймитах империалистов, и «сработанные карикатуристы»?

Причём, на мой взгляд, речь идёт именно о большой трагедии человека и художника, который, не будучи от природы подлецом или героем, просто сломался из-за страха за себя и за своих близких. Я не считаю, подобно некоторым, что Борис Ефимов получал творческое удовольствие, сидя в Октябрьском зале Дома союзов и рисуя гнусные пародии на людей, с которыми когда-то сидел за одним столом и которых в душе, безусловно, уважал.

Лишь обладавшие особой нравственной силой единицы были способны в атмосфере всеобщего ужаса читать по московским кухням: «Мы живём под собою не чуя страны…», или пустить себе пулю, чтобы под пытками не дать показаний на товарищей, как поступил герой Гражданской войны Гамарник, или сбежать подальше от кровавой плахи в иллюстрирование детских книжек.

Впрочем, не уверен, что помилованному брату «врага народа» позволили бы мести дворы, как писателю Андрею Платонову, или рисовать невинные пейзажики по примеру художника Кончаловского. Не-ет! Суровые парни в васильковых фуражках, не хуже Мефистофеля, быстро бы напомнили беглецу про должок, который нужно отработать у них в подручных.

Впрочем, во все времена диктаторы умели быть по отношению к своим придворным творцам не только безжалостными и требовательными, но и щедрыми. Борис Ефимов отмечен практически всеми высшими наградами СССР – от Золотой звезды «Героя Социалистического Труда», двух Сталинских и одной Госпремии (1972 г.), до званий действительного члена Российской академии художеств, народного художника России и СССР, заслуженного деятеля искусств России и пр.

Много лет он курировал карикатурное направление в Союзе художников СССР. И всё это благодаря тому, что при Сталине, Хрущёве и Брежневе Ефимов участвовал практически во всех пропагандистских кампаниях советского режима – от идеологической артподготовки вторжения в Польшу в 1939 году и войны с Финляндией (1940 г.) до травли диссидентов эпохи Солженицына (несколько лет назад в одном из своих интервью мастер откровенно признался, что осознавал карающую мощь своих работ, «каждая из которых была равносильна приговору»).