Карл Барт Очерк догматики
Шрифт:
Откуда нам это известно? Мы можем знать об этом потому, что Он сохранил верность этому народу на кресте Голгофы. Когда Бог был ближе к нему, чем тогда, и где Бог через народ Израиля более надежно и утешительно поддерживал все человечество, чем именно здесь? Вы считаете, что это в наших интересах отлучить еврея от верности со стороны Бога? Вы действительно полагаете, что мы в состоянии и вправе отказать ему в такой верности? Верность Бога, явленная в действительности Израиля, есть ведь и гарантия его верности и нам, и всему человечеству.
А сейчас мы должны перевернуть страницу. Иисус Христос есть свершение и исполнение Израиля. Обратимся вновь к Ветхому Завету, и мы будем постоянно находить там следы того, что эти строптивые и заблудшие люди удивительным образом оказываются в состоянии подтверждать в определенных ситуациях свою избранность. Когда такое случается, когда наблюдается какая-то преемственность в благочестии и праведности, то проистекает сие не из природы Израиля, а является скорее постоянно новым проявлением милости Бога. А там, где есть милость, там не может не происходить все таким образом, что люди contre coeur должны возвысить свой голос в хвале Богу и свидетельствовать, что там, где свет Божий проникает в жизнь этих людей, там этот свет неизбежно находит отражение в их реакциях.
И в суде Божьем присутствует милость. И Ветхий Завет говорит об этом, говорит не как о преемственности в жизни израильтян, а как о неком «и тем не менее». И «тем не менее» в истории этого народа постоянно обнаруживаются свидетельства, которые начинаются словами: «так говорит Господь…» Свидетельства звучат как ответ слушающих, как эхо «тем не менее», исходящего от верности Бога. Ветхий Завет знает об «оставшейся части». Речь здесь идет не о лучших, не о более нравственных людях, а о таких, кто отличен тем, что призван. Нашедшие опору в милости Бога грешники, peccatores iusti образуют эту оставшуюся часть.
Откровение достигает своей вершины в существовании Иисуса из Назарета. Он выходит из Израиля, рожденный Девой Марией и в то же время пришедший сверху и потому в своем величии являющий и завершающий союз. Израиль — это не больной, подлежащий излечению, а воскресший из мертвых. Когда Он является, то приговор, который Бог выносит, предстает как снятие приговора, который человек выносит сам себе. Верность Бога торжествует в этом мире греха и нищеты. Он сжалился над человеком. Самой своей сокровенной сутью принимает Он участие в этом человеке. Он никогда не переставал направлять с любовью этот народ, который непотребно вел себя по отношению к Нему. Человек-израильтянин принадлежит Богу и каждый раз не по природе, а в силу чуда милости Божьей вправе принадлежать Ему вновь, спасенный от смерти, вознесенный одесную Бога.
Израиль есть в действительности свидетельство свободной милости Бога. Бог становится видимым в своем отношении к человеку в событии, приводящем Иисуса Христа к цели, в Его воскрешении из мертвых. Здесь человек предстает освещенным светом величия Бога. Это называется милостью, это обращение Бога к человеку. И все это становится видимым через Человека из Израиля. Вследствие данного события дело доходит — и здесь вновь положительным образом проявляется милость — до поразительного расширения союза с Авраамом, до выхода далеко за пределы круга его соплеменников: «Идите повсюду в мир и проповедуйте Евангелие всякой твари!»
Это есть милость: из тесноты вширь. А поскольку спасение приходит именно от евреев, то это означает, что еврейский народ не только подвергается суду, но и получает прощение. Это прощение Израиля как его избрание и призвание, остающееся неизменным, вплоть до сегодняшнего дня проявляется в церкви, состоящей, по существу, из евреев и язычников. Павел (Рим. 9: 11) придает исключи¬тельное значение тому, что нет церкви евреев и нет церкви язычников, а есть церковь как единая община тех, кто из Израиля приходит к вере, вкупе с теми, кто из язычников призван в общину. Для христианской церкви существенно важно, что она состоит и из тех и из других. И вместо того чтобы стыдиться этого, она должна понять, что в том ее честь, что в ней живет семя Авраама. Существование иудео-христиан является видимым залогом существования единого народа Божьего, который, если рассматривать его с одной стороны, называется Израилем, а если с другой — церковью.
И если наряду с церковью все еще есть синагога, существующая в силу отвержения Иисуса Христа и бессильного продолжения израильской истории, давно обретшей свое исполнение, то мы должны поразмышлять вот о чем. Если такова воля Бога — и апостол Павел стоял в загадочном раздумье перед этим вопросом — что все еще есть такой отдельный Израиль, — то нам следует рассматривать синагогу лишь как тень церкви, которая сопровождает церковь на протяжении столетий и которая, знают ли об этом иудеи или нет, фактически и реально принимает участие в свидетельствовании откровения Бога в мире. Хорошая виноградная лоза не засыхает. Ведь то обстоятельство, что она посажена Богом, то, что Бог сделал с ней и дал ей, — все это является решающим, и все это было явлено в Иисусе Христе, человеке из Израиля.
Лекция 12 ЕДИНСТВЕННЫЙ СЫН БОГА
Откровение Бога в человеке Иисусе Христе потому носит обязательный и исключительный характер, а деяние Бога в Нем потому дает такую поддержку и удовлетворение, что этот человек не есть отличное от Бога существо. Он есть единственный Сын Бога, то есть сам уникальным образом через себя и из себя живущий Бог, в существующей личности представляющий всемогущество, милость и истину Бога, и тем самым подлинный посредник между Богом и всеми прочими людьми.
Мы подходим к вопросу, который на деле не является вопросом, поскольку ответ заранее известен, — речь идет о высказываниях о подлинной божественности Иисуса Христа. Попытаемся прояснить для себя, каким же образом приходят к этим высказываниям, соответственно прояснить, какой же вопрос ведет к ним.
В наших рассуждениях мы подошли вплотную к понятию откровения, или Слова Бога, то есть возвещения Бога, исходящей от Него самого вести. Существуют много откровений и много слов и вестей, которые были адресованы и все еще адресуются человеку и которые также притязают на то, чтобы быть словом и вестью Бога.
Возникает, таким образом, вопрос, по которому мы обязаны высказаться, вопрос о том, в какой мере то, что мы назвали откровением, обязательно признавать в качестве такового и принимать как откровение? Ведь нет сомнения в том, что в большей или меньшей мере в истории человечества в целом и в жизни каждого отдельного человека существует достаточно поводов и случаев, когда нечто предстает как в высшей степени просвещающее, важное и убедительное, когда это нечто «повергает» и захватывает нас. Человеческая жизнь и как микрокосмос и как макрокосмос полна такими событиями. В жизни людей есть «откровения» мощи, красоты, любви. Почему же именно то, что названо здесь откровением Бога, событие существования Иисуса Христа, следует считать откровением в возвышенном, уникальном смысле?
В общем виде ответ на этот вопрос (вопрос об «абсолютности» христианства у Трельча) выглядит следующим образом. Следует признать, что нас обступают другие «откровения», во многом убедительные и правомерные. При этом с позиций христианской веры мы должны сказать о том, что у этих откровений отсутствует какой-то высший, безусловно обязательный авторитет. Можно пережить весь этот мир откровений, что-то здесь может просветить, что-то убедить или «повергнуть», но при этом ничто не обладает силой, присущей изначальному и последнему, — такой силой, которая не позволит порадоваться таким откровениям и опьяниться ими, а затем пойти дальше, подобно тому как поступает человек, который видит свое отображение в зеркале, а потом идет дальше и забывает о