Карл Великий: реалии и мифы
Шрифт:
«Теперь настало [время] рассказать о том, на чем мы ранее остановились. Оливер поднялся на холм и посмотрел в правую сторону и увидел огромное войско язычников и сказал Ролланту, своему товарищу: "Я вижу, Роллант, товарищ, что множество воинов приближается из Спаниаланда (Испании) в черных кольчугах и с белыми щитами и красными значками, и все это потому, что так задумал ярл Гвинелум" Но Роллант остановил его и не захотел слушать подобные слова. И снова сказал Оливер: "Язычники сильны, а у нас небольшой отряд, чтобы встретить их. Затруби в свой рог, и пусть конунг Карламагнус услышит и повернет назад свое войско". Тогда отвечает Роллант: "Я бы поступил, как глупец, если бы Добрая Франция потеряла из-за меня честь, лучше я дам большую битву своим мечом Дюрумдалем и залью кровью его весь от конца клинка до рукояти, и язычники падут с позором и большим бесчестьем, потому что они все обречены на смерть". Но говорит Оливер: "Товарищ, труби в свой рог, который зовется Оливант, и пусть конунг Карламагнус повернет назад свое войско". Роллант отвечает: "Никогда ни мой родич, ни какой-либо другой человек во Франции не будет осуждаться из-за меня, лучше я нанесу мощные удары, потому что все они осуждены на смерть". Но сказал Оливер в третий раз: "Роллант, труби в свой рог и пусть конунг Карламагнус повернет назад свое войско и встретит нас в неведомой земле". Но Роллант отвечает: "Ни Господь, ни Святая Мария, его мать, не хотят, чтобы я так испугался язычников, чтобы Франция потеряла честь из-за нас с тобой". Тогда отвечает Оливер: "Не является это бесчестием, если человек рассчитывает силу свою и своего войска, потому что я вижу такое множество язычников, что все горы и долины покрыты ими, и все долины заполнены. Потому хочу я, чтобы ты затрубил в свой рог, чтобы встретиться нам с войском конунга Карламагнуса". Роллант отважен, а Оливер мудр, оба они хорошие рыцари, и оба они не побегут из битвы из-за страха смерти».
В «Песни» экспозицией эпизода является описание приближения мавров, за которым наблюдает с холма Оливье, возвращающийся затем к Роланду и рассказывающий об огромном войске врагов (строфы LXXX–LXXXII). В «Пряди о Роланде» эпизод вводится зачином: «Теперь настало [время] рассказать о том, на чем мы ранее остановились», традиционным для введения к сцене. Обычно зачин содержит временную подробную характеристику последующего сюжета, исходя из сюжетного («Затем летом…», «Немного позже…», «В то время…», «Теперь…») или авторского («Теперь следует сказать о…», «Теперь надо обратиться к…») времени. Иногда введением к сцене служит обозначение ее героя: «Человека звали…». Автор «перевода», таким образом, не просто устраняет подробности описания (в первую очередь, войска мавров — его характеристика будет дана позже, в непосредственной связи с рассказом о сражении), но и оценочные высказывания, и психологические характеристики («тревогу и смущенье» графа Оливье). Тем самым, введение в эпизод утрачивает эмоциональную напряженность (в «Песни» надвигающееся войско мавров характеризуется дважды, причем второе описание пространнее и эмоциональнее первого и создает эффект нагнетания напряжения), психологизм, глубинную перспективу повествования.
Драматическое действие «пряди» как, впрочем, и основная часть эпизода «Песни», состоит из диалога; речи вводятся краткими фразами «И сказал», «И опять произнес Оливер», «Роллант ответил» и т. п. Однако диалог в «Песни» разнопланов: иногда он лиричен или рефлективен, наполнен деталями. Ответы Роланда на стереотипно сформулированную просьбу Оливье расширяются, варьируются основные темы ответа — постыдность обращения за помощью, надежда на меч Дюрандаль, уверенность в победе. Стилистической особенностью этого эпизода, как и вообще «Песни», является насыщенность текста повторами. Эпизодически в речь включается нарратив, присутствуют авторские комментарии и размышления. При этом каждая строфа образует относительно независимое единство со своей кульминацией. В «Пряди» драматическое действие составляет диалог, из которого практически полностью устранены все отступления, в том числе нарративы. Значительно сокращено количество эпитетов, особенно оценочных. Уходит из саги и неповторимый лиризм.
Заключение состоит из короткой фразы «Роллант отважен, а Оливер мудр, и оба они не побегут из битвы из-за страха смерти», в целом соответствующей старофранцузской концовке. Однако функции этого резюме различны: в «Пряди» фраза подводит итог диалога и завершает тему, в «Песни» она связывает диалог с последующим эпизодом.
Как мы видим, автор саги формирует сцену по принципу единства времени, места и действия, а также героев: он оставляет лишь двух протагонистов, Роланда и Оливье. За исключением описания самой битвы все эпизоды саги построены аналогичным «сценическим» образом.
Источники
Глазырина Г. В. Исландские викингские саги о Северной Руси. Тексты, перевод, комментарий. М., 1996.
ПР — Песнь о Роланде. Старофранцузский героический эпос / Издание подготовили И. Н. Голенищев-Кутузов, Ю. В. Корнеев, А. А. Смирнов, Г. А. Стратановский. М, 1964.
Riddarasogur — Karlamagnus saga ok kappa hans // Riddarasogur / B. Vilhjalmsson. Reykjavik, 1949–1951. B. 1–6, B. 1–3.
Karlamagnus saga. The Saga of Charlemagne and his heroes / Tr. by . B. Hieatt. Toronto, 1975–1980. Vol. 1–3.
Bertelsen — inoreks saga af Bern / H. Bertelsen. Copenhagen, 1908. В. 1.
Литература
Мельникова E. A. Образование Датского государства (VIII — середина XI в.). Эпоха викингов // История Дании. М, 1996. T. 1.
Barnes G. The Riddarasogur: a Medieval Exercise in Translation // Saga-Book of the Viking Society, 1977. Vol. XIX. № 4. P. 403–441.
Chadwick H. The Heroic Age. Cambridge, 1967.
Clover C. J. Scene in Saga Composition // ANF. 1984. B. 89. P. 58–83. Clover C. J. & Lindow J. Old Norse-Icelandic Literature: a Critical Guide. Ithaca, London, 1985.
Foote P. The Pseudo-Turpin Chronicle in Iceland. London, 1959.
Halvorsen E. F. The Norse Version of the Chanson de Roland // Bibliotheca Amamagnaeana. Copenhagen, 1959. Vol. XIX.
Janzen A. Personnamn. Stockholm, 1947.
Kalinke M. E., Mitchell P. M. Bibliography of Old Norse-Icelandic Romances. Ithaca, 1985 (Islandica, vol. XLVI).
Lind E. H. Norsk-islandska dopnamn och fingerade namn fran medeltiden. Uppsala, 1910. H. 5. Sp. 676–677.
Lukman N. Holger Danske // Kulturhistorisk Leksikon for nordisk Meddelalder. Kobenhavn, Oslo, Malmo, 1961. В. VI. Sp. 634–637.
Owe J. Svenskt runnamnregister. Stockholm, 1993.
Rossenbeck K. Die Stellung der Riddarasogur in der altnordischen Prosaliteratur. Eine Untersuchung an Hand des Erzahlstils. Bamberg, 1970.
Rothe L. A. Om Holger Danske. Kobenhavn, 1847.
Schlauch M. Romance in Iceland. L., 1934
Simek R., Pallson H. Lexikon der altnordischen Literatur. Stuttgart, 1987.
Stephen G. N., jr. Formulaic Diction and Thematic Composition in the Chanson de Roland // Studies in the Romance Languages and Literatures, 1962. № 36. P. 1–56.
В. Д. Балакин
Карл Великий и империя Оттонов
Ахен, любимая резиденция Карла Великого, в мае 1000 г. стал местом невиданного происшествия. Юный император Оттон III велел искать в дворцовой капелле могилу Карла, о точном месторасположении которой не знали с тех пор, как здесь в конце IX в. похозяйничали норманны. Когда удалось ее обнаружить под мраморным троном в западном портале капеллы Св. Марии, он распорядился вскрыть гроб и взял из него золотой нашейный крест, а также кусочки еще не истлевшей одежды боготворимого им императора. Многие осудили этот поступок Оттона III, как святотатство, а составитель «Хильдесхаймских анналов» пошел еще дальше, истолковав его безвременную кончину спустя полтора года, как расплату за содеянное: «За это, как позднее выяснилось, его постигла кара Вечного Спасителя». За свою короткую жизнь Оттон III не раз повергал мир в изумление, за что и прозвали его «Чудом света». Тем более примечательно, что Титмар Мерзебургский в своей хронике отнесся к этому поступку императора с пониманием, интерпретируя его в ряду прочих мер по реализации задуманного им проекта «Возрождения империи римлян». В частности, это могло расцениваться как возобновление античного обычая: в свое время Цезарь специально посетил могилу Александра Великого в Александрии, а Октавиан Август велел вскрыть ее. Как они выразили свое почтение к македонскому герою, так и Оттон III почтил память Карла Великого, идейно-политическое наследие которого вошло неотъемлемой составной частью в его универсальную христианскую империю. Крест из могилы великого франка должен был символизировать преемственность традиции.
Империя Оттонов, как и многое в средневековой Европе, была каролингским наследием. Императорская коронация Карла Великого на Рождество 800 г. в Риме явилась событием общеисторического масштаба. Погибшая столетия назад империя была возрождена для новой жизни. Карл Великий ощущал себя наследником славных императоров Августа и Константина. Однако в глазах правителей Византии, подлинных и законных наследников древних римских императоров, он оставался не более, чем варваром-узурпатором. Так возникла «проблема двух империй», соперничество между западными и византийскими императорами. Была лишь одна Римская империя (Imperium Romanum), но два императора, каждый из которых претендовал на универсальный характер своей власти. Фазы их вынужденного взаимного признания перемежались периодами высокомерного игнорирования друг друга.