Чтение онлайн

Последняя резкая перемена в личной жизни главы государства мгновенно вызвала насмешки со стороны даже самых серьезных изданий. Карла и Николя? Потому что она — это она, а он — это он? Но почему бы и нет? Это любовь с первого взгляда, говорят нам. В конце концов, у сердца свои резоны, противиться которым не в силах даже неистовый разум Саркози. И мы уже почти что им поверили.

По-видимому, на эту «передачу супружеской эстафеты» ушло всего лишь несколько часов. Речь идет о знаменитом ужине, который Жак Сегела [5] столь красочно описал в своем автобиографическом романе. [6] По его словам, именно тот вечер положил начало идиллии… На самом деле эта версия не совсем точна. Ужин, состоявшийся 14 ноября 2007 года — настоящий балет, — конечно, был поставлен Жаком Сегела, но либретто от начала до конца написано рукой бывшей модели. Сюжет, надо признать, был уже на ладони.

С тех пор как Сесилия ушла, президент хандрил. 15 октября было объявлено о разводе, и в окружении Николя Саркози забеспокоились, как бы он не впал в депрессию. 18 октября он в строжайшей тайне был доставлен в больницу Валь-де-Грас. Если верить авторам книги, вышедшей в январе 2008 года, [7] причиной послужил всего лишь безобидный абсцесс горла. Но приближенные знали, что президент морально истощен. Вот почему, по их словам, была необходима госпитализация.

На следующий день Николя Саркози ожидали с официальным визитом в Марокко, и ему нужно было срочно вернуть бодрость духа. В Марракеше глава государства казался бледным, но перед камерами держался уверенно. И все же участники поездки вспоминают, как в перерывах президент с потерянным видом бродил по коридорам королевского дворца. Даже Мухаммед VI, узнав об уходе первой леди, проникся сочувствием. Чтобы поднять настроение французскому гостю и отвлечь его от грустных мыслей, король Марокко представил ему бегуна Хишама эль-Герружа, двукратного олимпийского чемпиона… и кумира Саркози. Во время пресс-конференции президент не преминул предъявить его журналистам, будто трофей. «Эль-Герруж — мой герой!» — воскликнул он, сияя, как ребенок, которому насыпали гору конфет.

Когда глава государства вернулся во Францию, в дело вновь вступила его личная гвардия. «Спасти рядового Николя!» — решили советники президента во главе с Пьером Шароном и Катрин Пегар. Теперь для него стали устраивать ужины в городе, приглашать к нему за стол знаменитых артистов, как, например, Кароль Буке, которую видели в его обществе в «Тиу», одном из самых модных ресторанов Парижа. Когда Жак Сегела, бывший специалист по связям с общественностью при Франсуа Миттеране, а теперь советник Саркози, предложил ему тот самый ужин, президент с радостью согласился. В меню: Жюльен Клерк и Карла Бруни. Когда-то у них был роман… И тем не менее? «У таких людей», как сказал бы Жак Брель, не принято заострять внимание на подобных обстоятельствах. А Карла и вовсе относится к своим «бывшим» как к членам семьи. Впрочем, у Жюльена Клерка в тот вечер было выступление, так что приняла приглашение только Карла.

Есть и другая версия, согласно которой имя красавицы Жаку Сегела подсказали. Такую гипотезу подтверждают слова Жорж-Марка Бенаму, [8] в ту пору — советника президента по культуре и СМИ. [9] По его словам, Саркози и Бруни могли познакомиться еще за несколько дней до того, а точнее, 23 ноября, когда Дени Оливьен (на тот момент — глава крупной розничной сети «FNAC», а теперь главный редактор журнала «Нувель обсерватер») представил главе государства доклад «Адопи» [10] по проблеме пиратства в Интернете. Дени Оливьен тогда действительно пришел в сопровождении Карлы Бруни — их дружба возникла после вечера в честь тех, кто оказал поддержку журналу «Лез Анрокуптибль». [11] Незадолго до этого, к примеру, их видели на церемонии бракосочетания члена Европарламента Анри Вебера и продюсера Фабьен Серван-Шрайбер. Вот как охарактеризовал это пышное празднество на восемьсот персон в парижском Зимнем цирке психоаналитик Жерар Миллер: «Если вас туда не пригласили, значит, для общества вас просто нет». Жорж-Марк Бенаму, также присутствовавший при докладе «Адопи», утверждает: «Думаю, именно в тот день президент впервые приметил Карлу».

Как бы то ни было, но в ноябре, во время ужина, который организовал Жак Сегела, Николя Саркози и Карла Бруни уже не в первый раз обменялись взглядами. Президент, по словам Бенаму, перед встречей внимательно изучил личное дело певицы и заказал ее диски. А уж от этого до предположения, что Николя Саркози сам подсказал имя красавицы своему другу — лишь одна струна… которую прекрасная итальянка задела изящным ноготком, без тени фальши.

В тот вечер она предусмотрительно надела балетки. Ведь будет излишним напоминать о разнице в росте между президентом и его гостьей? Придя раньше него, Бруни не скрывала своего нетерпения, чувствуя себя вполне уверенно, ведь она вступала на завоеванную территорию. Остальные гости — ее хорошие знакомые: философ Люк Ферри и его супруга, Мари-Каролин, а также дизайнер по интерьеру Гийом Кошен с супругой, телеведущей Пери. Люк Ферри никогда не скрывал, что был близок с Карлой Бруни. [12] Это, впрочем, не помешало его жене стать крестной матерью Орельена, сына Карлы от Рафаэля Энтховена. А чета Кошен всегда была известна своими светскими приемами. К тому же Гийом был автором дизайна интерьера в особняке Карлы. Итак, все элементы сошлись, позволив ей воссиять на небосклоне. Что же касается Николя Саркози, он, разумеется, уже сталкивался с этой милой компанией и раньше, но близкого знакомства так и не свел. Неважно! Он был готов пойти хоть на сделку с самим дьяволом, лишь бы сблизиться с планетой Бруни.

Дальнейшие события известны нам по книге Сегела: французский наскок («Вы принимаете меня за Ширака!»); итальянский выпад («Нет, я вижу разницу»); внезапный переход на «ты»; затейливый узор из показных колкостей («А в отношениях с прессой ты пока только любитель. Мой роман с Миком [Джаггером] восемь лет оставался в тайне…») и милых ответных реплик («Как же ты восемь лет встречалась с человеком, у которого такие смешные икры?»); электрические разряды в воздухе («Такое чувство, что я на свидании вслепую. Но ты не слишком заносись, твоя репутация тоже может отпугнуть»); решающие уколы («В песнях ты строишь из себя черствую, потому что ты нежная. (…) Я знаю все про тебя, потому что я — это почти что ты»); детские реплики в сторону («Прости, мне нужно кое-что сказать соседке»); слова вполголоса или даже шепотом на ушко («Карла, а слабо тебе прямо сейчас, у всех на глазах, поцеловать меня в губы?»); а потом президент и певица уходят вдвоем, держась за руки…

Так всего за пару часов рождается новая love story, ремейк истории Джона и Мэрилин.

Для Джона-Саркози роман с великолепной, богатой и знаменитой Мэрилин-Бруни стал возможностью восстановить уязвленную гордость, взять реванш над неверной супругой и заткнуть всех тех, кто видел в нем обманутого мужа, раздавленного и униженного президента.

Карла все знала о провале президента, но ей это было не важно. Два года назад ее саму бросил Рафаэль Энтховен. Отец ее единственного ребенка ушел от нее к молодой актрисе… Она тоже познала горечь расставания, и теперь ей, как и ему, хотелось вспыхнуть вновь и показать, на что она способна. Николя Саркози, отвергнутый муж, который, по общему мнению, все еще влюблен в бывшую жену, — вот непростая, интереснейшая задача. Ей предстояло не только завоевать его, но и затмить соперницу, стать лучше, чем она.

В парижском медиамире все уже были в курсе. По кулуарам редакций бродили слухи о влюбленности президента, но дальше этого дело не шло — не было доказательств. Растревоженным папарацци не повезло в одном — их звали не Паскаль Ростен. [13] Именно ему, опаснейшему фотографу Франции, Карлиссима была знакома очень хорошо. Его-то будущая первая леди и избрала для обнародования своей идиллии, этой искусно созданной постановки, частью которой станет теперь вся ее жизнь — как личная, так и общественная.

Паскаль Ростен познакомился с Карлой двадцать пять лет назад, когда она делала первые шаги в модельном бизнесе. В ту пору они с коллегой Брюно Муроном снимали одну студию на двоих на Монмартре. Бруни было всего шестнадцать, и она порхала по дискотекам вместе с неразлучными подружками Рафой, Жоаной, Марией и Алексией. Эта маленькая банда неизменно прибегала в клуб «Бюс Палладиум», где и веселилась ночи напролет.

С тех пор фотограф и модель никогда не теряли друг друга из виду, не упуская случая объединиться ради общих интересов. После нескольких неудачных попыток фоторепортажи о любовных похождениях красавицы наконец-то принесли ему прибыль. Снимки Карлы и Арно Кларсфельда в Венеции, в 1995 году? Его рук дело. Он же в начале 1990-х стал автором фотографий манекенщицы с членом Национальной ассамблеи. Они так и не были напечатаны, и любопытно, что Ростен даже не пытался их продать — несомненно, в знак их «старой дружбы»…

Положа одну руку на сердце и покачивая кубинской сигарой в другой, Ростен проникновенно уверял: «Ни разу в жизни я не „охотился“ за Карлой! Я никогда ее не предам!» Точно так же, по его словам, он никогда не снимал великого футболиста в нескромном обществе. А позже утверждал, что ему предложили немалую сумму за фото знаменитого спортсмена и актрисы…

Тем не менее утром 15 декабря 2007 года фотограф оказался возле парижского дома своей протеже. «Совершенно случайно, — заверил он. — Подобное случилось впервые!» А как же его Карлуша и президент Франции? «Я ничего не знал! Хотя до меня и доходили слухи об этом». Некоторые его коллеги оказались куда прямолинейнее: «Паскаль постоянно висел на телефоне, болтая с ней. И он был в восторге от того, что все об этом в курсе. В отличие от нас, Ростен мог часами не сидеть в засаде: Карлита всегда заранее докладывала ему о своих самых важных перемещениях».

Теперь ясно, почему в ту субботу в 11 утра Ростен был уже на посту. «Два полицейских мотоцикла, а за ними два черных автомобиля припарковались возле дома, — вспоминал он. — Карла, ее мать и сын Орельен вышли и сели в одну из машин. Я догадался, что это авто Саркози». И папарацци на скутере отправился за президентским кортежем. «Незаметно» (в чем сильно сомневаются его коллеги) он проехал Порт-де-Берси, и погоня продолжилась по скоростному шоссе А4. «Я потерял их из виду, — признался Ростен, — но понял, что они едут в Диснейленд». Конечно же, он оказался там раньше всех конкурентов и вдоволь наснимал Саркози и Бруни во время их неспешной семейной прогулки.