Чтение онлайн

– А вот он уверен.

– А я уверена, что мои родители прислушаются к моему мнению…

– Они знают, что он тебя преследует?

– Нет, я не собираюсь говорить им об этом! – Кира строго посмотрела в глаза Дане. – Неприятности в наших отношениях могут повлиять на родительское дело. Мама говорит, что всегда нужно быть дипломатичной.

– Интересно, а Бероев вообще знает, что это значит? По-моему, нет. И вообще, бизнес с такими людьми сам по себе несерьезен.

– Скажи, а почему у тебя Виолеттой так получилось? – резко поменяла тему, но не суть разговора, Кира.

In the day,

In the night

Say it right

Say it all…

You either got it

Or you don’t

You either stand or you fall

When your will is broken,

When it slips from your hand,

When there’s no time for joking

There’s a hole in the plan…****

– Как? – Даня поморщился от ветра, дующего прямо в лицо. А ещё он ненавидел, когда у него трескались губы. Жданов имел дурную привычку их облизывать, чаще всего на улице и при наличии ветерка, сам не зная зачем.

– Несерьезно.

– Ты так думаешь?

– Да.

– Ты хочешь меня в этом упрекнуть? – глаза парня округлились. Смело она загнула. Куда смелее, чем при приставаниях Бероева. – Или похвалить?

– Нет. Такой похвалы ты вряд ли дождешься, во всяком случае, от меня. – Милехина говорила то, что думала, ей и в голову не могло прийти, что блондину такая беседа по душе не придется. – Это лишь подтверждает печальную статистику.

– Какую? – Жданову уже стало интересно.

– Да очень простую. Сколько не жди прекрасного принца, всё равно с ним ничего не получится! Лучше брать что дают.

– Сама придумала или подсказал кто?

– Сама. – Кира стушевалась под пронзительным взглядом голубых глаз.

– В твоем варианте «что дают» – это Бероев? Верно? – поддел девчонку Жданов.

– Нет.

– Точно? – переспросил блондин.

– Даниил, ты что…

Он не дал ей договорить и поцеловал.

Комментарий к Глава 4. * DИК – “Мальчики хотели...”

Комиссар – “Дрянь”

А. Седокова – “Между нами...”

Nelly Furtado – “Say it right”

====== Глава 5. ======

КОВАЛЬСК.

Это было не похоже на сон и не похоже на явь. Это было вообще ни на что не похоже. Миро не мог успокоиться. К нему снова явился дух отца – Бейбута. Протяжный и до костей пробирающий волчий вой раздался под окном спальни ровно в полночь. Странно, что Кармелита продолжала спать, как ни в чем не бывало. Цыган осторожно откинул одеяло и босыми ногами ступил на холодноватый паркетный пол. Милехин знал, что духи не тревожат смертных просто так. Вожак спустился вниз и как можно незаметнее выскользнул на улицу. Уродливые тени голых деревьев, отбрасываемые от света фонарей в саду, будто тянули свои когтистые лапы к Его дому. К их дому.

Цыганская слобода в ночное время отличалась исключительной тишиной. Дом Рамира находился на небольшом пригорке, откуда можно было наблюдать за жизнью вокруг. Непроезжая дорога серой лентой обвивала окрестности, петляя несколько раз и уходя за горизонт… Если очень присмотреться можно было даже заметить маленькие стога сена в поле, где с утра до ночи работали цыгане, чтобы обеспечить конюшню – главный доходный центр – всем необходимым для приличного существования.

Казалось, что эта ночь такая же, как сотни других до неё. Но нет. Полнолуние – знак беды. Желтоватое и далекое пятно вдруг стало приближаться к Миро – стремительно и беспощадно. Именно это он заметил, пока шел по тропе к конюшне.

Смотровая площадка для лошадей каждый вечер обновляла свой грунт. Цыгане носили песок и глину для того, чтобы контролировать уровень поднятия воды осенью и весной. На самом деле когда-то здесь находился старый Дом Культуры, а потом его снесли и Рамир решил, что сцена идеально подойдет для будущей ездовой поверхности. Пришлось кое-что переделать и заменить, но каркас убирать не стали.

Миро бы не обратил на это внимания, если бы не знал, что после «заливки» никто не заходил на площадку до утра. А тут – следы. Причем, волчьи. Их много. Здесь явно прошел не один и не двое. Это стая. При приближении Миро лошади радостно зафырчали и заржали, чувствуя родного человека.

Милехину не стоило переживать, что волки могут забраться внутрь, ведь все засовы он перепроверял лично каждый вечер. Однако покосившаяся дверь предбанника сильно насторожила цыгана.

На том самом месте, где стоял Миро, под ногами разбросанное сено было вытоптано. Вожак обязан быть наблюдательным во всех отношениях. На заднем дворе, где стояли бочки с дождевой водой и телеги с навозом, тоже ощущалось чужое присутствие.

Миро никогда не брал с собой фонарик, полагаясь на зрение. И напрасно. Липкое холодное желе растекалось у него под ногами, засасывая сапоги по самое голенище, но цыган не мог определить, что это…

– Черт! – выругался Милехин и принялся искать по карманам зажигалку.

– Миро! – раздалось за спиной. Голос отца походил на загробный полушепот, сводящий с ума. – Миро-о-о!

– Отец! – встревожено чиркая зажигалкой, Миро обернулся. Два ярко-зеленых немигающих глаза уставились на него. – Отец!

– Ты в опасности, сын мой! – волчья пасть не открывалась, но уши напряженно стояли, прислушиваясь. Слова лились, словно с неба. – Ты должен будешь пройти испытание…

– Какое, отец?

– Испытание любовью.

– Что?! – Миро был готов услышать о роковой каре, но никак не о любви. – Ты о чем?!

– Испытание отцовской любовью…

Миро задумался. Что это значит?

– Ты должен сделать правильный выбор, сынок, я надеюсь, что сможешь… Ради меня и дани уважения ко всем своим предкам! Не ошибись!!!

– Папа! – волчий силуэт начал исчезать. – Подожди! Объясни мне хотя бы…

Милехин продолжал кричать в пустоту до тех пор, пока не понял, что у него под ногами кровь. Самая настоящая кровь. Лошади снова заржали. Порыв ветра подхватил какую-то бумагу, сорванную с дверей. Плакат? Здесь? Что за ерунда? Миро никогда бы не позволил клеить всякую рекламную дребедень!

Мужчина насторожился. Проделки Чиро? Или ещё чего хуже – провокация! На клочке бумаги в темноте ночи Миро сумел разглядеть только… свою рожу! Схематичный портрет и какая-то надпись внизу: «Смерть вожаку, не думающему о людях!» Ну не падла ли?! Миро не знал, на кого можно списать такую злобную выходку. Но что-то подсказало – это чужаки. Свои на такое не решились бы! Миро изорвал плакат и вышвырнул в ближайшую бочку. Медленно намокая, бумага никак не хотела идти на дно.

Затем Миро почувствовал, что его вот-вот вырвет. Цыган наклонился к земле и изверг свой полупереваренный ужин. Стало легче. Милехин снова обошел конюшню. Туда и обратно. Убедился, что двери заперты и никаких «объявлений» на них больше нет.