Чтение онлайн

Бывает так, что ты не можешь перестать думать о каком-то человеке и молишься, тайно ожидая, что где-то на небесах есть тот самый Бог, который, якобы, всё слышит и помогает просящим. Зора просила. И её просьба, по всей видимости, дошла до Всевышнего и даже больше – была удовлетворена. Когда Крылова увидела входящего в зал Саппоро, подумала, что обозналась. Ну что он будет делать здесь?! Его такие вечеринки вряд ли интересуют… Однако, когда он к ней всё же подошел, цыганка знала, что это её шанс.

Почему она решила, что этот парень – её судьба? С чего она столько думала о нем, после неудачной попытки переспать на ночном берегу? Влюбилась ли она в него? Или это просто гормональный сдвиг? Зора изо всех сил старалась справиться с собственными желаниями, которые порой доводили её до исступления. Она хотела его и уже начала сомневаться, правильно ли поступила, запросто отпустив? Но если он сам пришел сюда… сюда! К ней. Это же что-то значит?

Когда нам будет серьезно за тридцать,

Бояться будем в кого-то влюбиться,

Размеренный шаг у взрослой жизни –

Достигнуты цели, в порядке мысли…

И пусть все также катиться –

Сменяют лета зимы,

И пусть мелькают пятницы,

Пока мы молоды, пока мы любимы!

Почему должны притягиваться только противоположности? Не смотря на то, что Зора довольно долгое время находилась только среди русских, цыганских традиций она не забыла. Она забыла о том, что за все поступки нужно отвечать. Нарушив дюжину самых важных законов, поняла, что её явно больше не примут в цыганский табор. Она хотела попытать счастья прошлым летом, когда прибилась к странствующему театру. Гастрольные романы случаются также часто, как и курортные. Зора не считала себя гениальной актрисой, но на что не пойдешь ради признания?

Крылова долго копила в себе воспоминания из разных лет: детские, юношеские, воспоминания о семье, сестре, первой любви и первом преступлении… Все они образовывали снежный ком в душе, намертво врезавшийся в сознание и не позволяющий девушке жить по-человечески. И вот впервые за несколько лет, проведенных в мешке из собственных терзаний, именно благодаря Лёве цыганка стала оттаивать. Её больше не пугало отчисление. Она была уверена, что нашла то, что искала.

А жизнь не кончится завтра –

Она у нас будет длинной,

Но ты успей всё сказать мне,

Пока мы молоды, пока мы любимы…

И ты не бойся быть слабой,

А я с тобой буду сильным,

Ведь жизнь не кончится завтра,

Пока мы молоды, пока мы любимы!*

Если кто-то успокоился, то Глеб по ходу дискотеки лишь нервничал. И чем дальше, тем хуже. Внутри разрасталась паника, от которой хотелось бежать и спрятаться. Для Хабарова это было привычным решением любой возникнувшей проблемы, какой бы характер она не носила – личный или публичный. Поразительным казалось то, что сын олигарха боялся одного – жизни. При всей материальной защищенности парню родители не дали самого главного – уверенности в себе. Немногие знают, насколько важно не пропустить тот момент в судьбе чада, когда особенно необходимыми для него являются люди, с которых ему нужно брать пример.

Для Глеба примером стали вовсе не предки, а ровесники. Друзей не бывает много. Люди, с которыми общался парень, были исключительно похожи друг на друга. Замкнутый и закомплексованный Хабаров как огня боялся перемен. С того самого дня, когда первый раз ему показалось, что он сможет. Сможет и сделает, но не судьба. Всё перевернулось и перевернуло представление Хабарова о реальности…

Даня. Человек, который остался рядом и понял, каково в один день потерять смысл жизни. Даня. Тот самый человек, который решился мстить его обидчикам. Даня. Человек, для которого было неважно мнение окружающих и который сумел помочь ему хоть как-то выкарабкаться из того дерьма, что вылилось в самый неподходящий момент. Хабаров благодарил Жданова. Постоянно. Однако есть и другая сторона медали: Глеб безмерно завидовал Дане. Во всем. У блондина было всё не так, как у него: любящая семья, популярность, перспективы. У Дани всё получалось на удивление легко. Иногда он от скуки специально устраивал себе неприятности – развлекался.

Кекс пытался представить себе свое будущее без Жданова и не мог. За долгие годы их дружбы они словно стали одним целым. И всё же Глеб всегда чувствовал себя ущемленным, так, словно блондин забирал его кислород. Вдох Глеба был лишь наполовину его, в то время как у Жданова один вдох равнялся десяти его выдохам!

– Ты что, Жданов, с чем-то не согласен? – осведомился Муравьев, продолжая подпирать стенку. – Ты думаешь о том, как было бы здорово мне навалять, да?

– Так ты иди сюда – наваляю! – уверено держался Даня.

– За что тебя уважаю, так это за оптимизм в самых безвыходных ситуациях!

– Вот видишь, меня хотя бы есть за что уважать…

– Заткнись гнида, паршивая! – лысый больше не мог сдерживать себя. – Ты себя крутым считаешь?! Это поправимо!

Даниил уже знал, что избежать мордобоя не получится. Он прикидывал свои силы. Картина не была особенно радужной – одному против пятерых пьяных идиотов достойно выстоять будет сложно. Жданов всё же поднес к губам стаканчик с коньяком. Зажмурился и, открыв рот, запрокинул голову, одновременно вливая туда жидкость, на вкус похожую на раствор люголя. Сделав над собой усилие, всё же проглотил и, смяв одноразовую тару, отбросил её в сторону. За ним внимательно наблюдали.

– Для храбрости?

– Можешь думать так. – Даня сглотнул и неприятный привкус усилился.

– Посмотрим, о чем будешь думать ты, когда мои парни тебя в парашу окунут! – Денис кивнул лысому.

От первого удара Жданов увернулся, но стоило ему сконцентрироваться на одном противнике, как его заломал второй. Он схватил парня за локти и зафиксировал их, не давая дергаться. Спина жертвы была теперь прижата к груди палача, а светлая макушка упиралась в подбородок.

– И это всё, что ты можешь? – молчание не было знаком согласия. Даня наклонил голову вперед и тут же за пару секунд резко вскинул её – сильный удар пришелся как раз по челюсти. Вот и первая кровь. Руки Жданова быстро стали вновь свободны. Он развернулся лицом к нападавшему и вовремя подставил подножку. Одним меньше…

Хук справа, хук слева, затем увернуться и махнуть ногой. Грациозно и даже плавно, словно в танце. Даниил привык к этому. Он любил драться. Нет, не потому, что был жестоким, а потому, что это приносило дополнительную известность. Быть популярным не значит быть идеальным. Не только власть, но и популярность держится на страхе.

Всё было бы так хорошо, но каждое новое движение становилось более болезненным, чем предыдущее. Даня боялся, что рана помешает ему точно наносить удары. Так и случилось. Лысый хоть и был практически в стельку, но желание раскрасить окружающим фейсы было сильнее. Пытаясь подойти к Жданову, скинхед завалил троих и раскидал их по разным углам. Демонстрация. Устрашающе, по его мнению, должны были выглядеть разбитые костяшки пальцев. Дане даже понравилось каждый раз уходить от атаки. Бить он не решался. Такого великана одолеть с пары ударов нереально, а боль могла сыграть с Даней злую шутку.

– Вали его! – Муравьев не мог больше видеть эту убогую картину. – Давай!

Что может быть хуже неожиданности? Только две неожиданности. Даня в очередной раз метнулся от угла в центр помещения, не дав верзиле схватить себя. А тот поскользнулся на кафеле и естественно на ногах удержаться не смог. Барная стойка благополучно превратилась в кучу стекла и брызг оставшегося пойла. Терпение Дениса на этом лопнуло – он покинул свой «пост» и кинулся на соперника с неистовой злостью. В этот раз Жданов не стал уворачиваться и встретил лобовую атаку. Удар!