Чтение онлайн

После прокуренного помещения свежий, прохладный летний вечерний воздух приятно бодрит.

Неторопливо перехожу на другую сторону, останавливаюсь у припаркованной напротив белой хонды, сажусь на капот спиной к бару.

— Ладно, была не была, — со вздохом решительно нажимаю на иконку с видео.

Качество оставляет желать лучшего, но изображение достаточно чёткое, чтобы разглядеть картинку. На мягком бордовом диване, точь-в-точь как в доме Майка, обложив себя чёрными бархатными подушечками, в тёмном, едва доходившем до колена облегающем платье с оголёнными плечами лежит Мишель. Неяркого света от торшера хватает, чтобы выделить из полумрака её самодовольную улыбку. Но не настолько, чтобы определить, когда сделана запись — полгода назад, год, два или гораздо раньше.

— Стэйс ревнивая, — видимо в продолжение оставшегося за кадром разговора произносит она. Приподнимается на локте, небрежно проводит свободной рукой по длинным распущенным волосам. — Представляешь, как она отреагирует, если…

На экране появляется Майк. Спиной к камере, но вполне узнаваем. Алкоголь моментально испаряется.

— У тебя своеобразное представление о помощи, — судя по тону, он пьян: — Может, сразу перейдём к приятной части? — садится у Мишель в ногах. — Или тебе нравится растягивать удовольствие?

— Нравится, — кивает она. Тоже садится, обхватив руками согнутые колени. — Нет, серьёзно. Почему я?

— Потому что так вышло, милая.

Мишель кривится.

— Не верю. Ты же всегда шарахался от меня, а теперь вдруг… Чтобы забыть…

— Я не забуду! Никогда, ты ведь знаешь, — обрывает её Майк. — Они сейчас вместе… И…

Я замираю. Дышать всё сложнее.

— Ш-ш-ш-ш, — Мишель легонько касается ладонью его губ, вынуждая замолчать. — Попробуй хоть раз просто трахнуть! Без всего этого… Любовь, верность, страдания… Ну хоть разик, а? — она нахально улыбается. Наклоняется, обвивая двумя руками Майка за шею. — Увидишь, тебе понравится.

Мне нельзя это видеть. Нельзя! Стереть к чертям собачьим и выкинуть проклятый телефон на помойку!

Тем временем на экране проворные пальцы Мишель уже тянутся к футболке Майка. Быстро, уверенно задирают её, обнажая его грудь, живот, скользят вниз к ремню, лаская кожу. Майк, не отрываясь ни на миг от губ Мишель, находит молнию на её платье. Пытается расстегнуть, но, видимо, не получается, и он просто рвёт тонкую ткань вниз.

Огонь из лёгких опускается в желудок. Я всё ещё не отдаю себе отчёта, зачем смотрю, но не могу пересилить себя и выключить запись.

А погружённые друг в друга, Майк и Мишель продолжают целоваться на экране, яростно срывают одежду — следом за платьем на пол падает футболка, джинсы, кружевной лифчик, трусики… Майк прижимает Мишель к спинке дивана, целует её шею, касается губами плеча, находит грудь. Его пальцы сильнее удерживают её запястья, видно, как напряжены все мышцы. А губы скользят дальше — по животу вниз… Через мгновение он сползает на колени прямо на пол, рывком раздвигает ноги Мишель, и с её губ срывается громкий стон. Накрашенные ноготки впиваются в плечи Майка и…

И я наконец-то прихожу в себя. Вскакиваю с капота, жадно хватая ртом ставший ледяным воздух. Дрожащие пальцы не сразу находят нужную кнопку, чтобы остановить запись.

— Ненавижу! Ненавижу! — Замахиваюсь в темноту, собираясь швырнуть сотовый в кусты.

Слишком точный удар, почти точечный. Ювелирный — в моё самое слабое и больное место.

— Боже, какая драма! — доносится сзади ироничный возглас Мишель.

Я машинально опускаю руку, продолжая сжимать телефон, и резко оборачиваюсь.

Бывшая подруга сильно пьяна. Стоит, раскачиваясь, на последней ступеньке лестницы в крошечном зелёном платьице на тонких бретельках и высоких каблуках. Нагло лыбится.

Наверняка она-то и прислала это видео, а теперь пришла насладиться результатом. Что ж, у неё получилось.

Так мог поступить только человек, прекрасно меня знавший, а их немного. Пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать. Точно не Логан. Он, сумевший простить мне гибель родителей, никогда бы не опустился до такой низости. Тем более теперь, когда встречается с Дэниз. Хотелось верить, что и не Майк, но если уж семь лет назад я была готова поверить, что он причастен к убийству Стива, тогда мерзкое видео — детская шалость. И всё же бессмысленно. Так уничтожить или пытаться добить он мог бы в самом начале, после Оквилла. Но сейчас, когда официально женат? Глупо и мелочно. А вот для триумфа обиженной подружки детства и юности, для любовно подогретой к моменту моего возвращения мести — вполне.

— Какого чёрта, Мишель?! — сжимая в руке проклятый телефон как гранату, я решительно иду навстречу «подруге». От боли, ярости и алкоголя мысли путаются, в висках барабанной дробью стучит собственный пульс. — Нет, правда, зачем?! У меня богатая фантазия. Я всё прекрасно могла бы представить без наглядных пособий. Если бы захотела… Не обижайся, но я не хотела. Хотя знаешь… — я останавливаюсь перед этой сукой, смотрю ей прямо в глаза. — Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я увидела и оценила. Спасибо.

Мишель выглядит не ахти. Бледная, с размазанной по лицу косметикой, с красными, как будто заплаканными глазами, но жалости у меня не вызывает.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — передёргивает она плечами. Медленно, растягивая гласные и спотыкаясь на словах, сообщает: — Но я рада, Стэйс, что тебе хуёво. Может, поймёшь, каково было мне, когда ты съебалась подальше и бросила меня одну…

— О да! — Плевать! Пусть знает, что мне больно. Мишель ведь именно этого хотела — сделать мне больно. Ну вот пусть насладится триумфом. — Картину, как тебе хреново, я ещё долго не забуду. И вряд ли развижу!

Однако она, казалось, не слышит. Или просто слишком пьяна, чтобы сосредоточиться.

— Ты всегда думала о себе. Только о себе, Стэйс! Как последняя эгоистичная сука, — цинично хмыкает Мишель. — Всё всегда крутилось вокруг твоего Величества. И вот прошло семь… Семь грёбанных лет! И ни черта не изменилось! Ты явилась, вся из себя успешная, и всё снова крутится вокруг тебя. Стэйс приехала, у Стэйс есть жених, Стэйс в городе, Стэйс… Стэйс… Стэйс… Ебать! Как мы только жили без Стэйс столько лет?! Как не подохли с тоски?!

— Тебе напомнить, как? — со злостью размахиваю перед её лицом телефоном.

— А что ты можешь мне напомнить? Ты же ничего не замечала вокруг. Никогда! Ты даже Стива считала своей собственностью. А когда его убили, это была только твоя потеря, твоё горе! Больше ничье! Моё горе тебе по херу! А потом ты взяла и съебалась в туман в темпе вальса! Даже могилы мне не оставила, чтобы приносить цветы и плакать.

— Ты… Не смей! — обрываю я. Сквозь зубы, с ненавистью отчеканиваю: — Никогда не смей говорить со мной о моем брате!