Чтение онлайн

 – Спасибо, – машинально благодарю и молчу, не зная, стоит ли возвращать комплимент или лучше промолчать. Пока размышляю, Майк уже продолжает:

 – Второе тоже не верно. – Он пьёт прямо из бутылки. – Всех должен был развозить по домам Лиам, но, – Майк невозмутимо улыбается, – твоя сестрёнка и из него сделала алкоголика. Мало ей убитой печени Логана.

 – А… – Я бросаю на него хмурый взгляд. Вряд ли он имеет в виду Эми.

 – Да ладно, не притворяйся, – бывший жених небрежно проводит в воздухе рукой и опять расплывается в широкой, без тени злости или раздражения, улыбке. В этом Майк тоже похож на Ирэн. – Ты наверняка в курсе, вы же с ним не разлей вода. Если, конечно, Дэниз не призналась тебе ещё раньше.

 – Ты это про что сейчас? – осторожно пытаюсь уточнить прежде, чем в очередной раз за вечер ляпну что-то, о чём придётся сожалеть.

 – Про то, что наш толстокожий, непробиваемый Логан без памяти влюбился в Дэни. Почти спился, мучаясь угрызениями совести, но потом всё-таки решил отбить её у Лиама.

 – Ты откуда… – Я со стуком опускаю на стол недопитую бутылку. – Он тебе сам рассказал? 

 – Нет, ты что! Логан всё ещё мучается, как мне это получше подать, чтобы не схлопотать по шее. Но я же не слепой. Знаешь, вы с ним удивительно похожи. Совершенно не умеете притворяться.

 – А ты умеешь? – я в упор смотрю на него.

 – А ты как думаешь? – Майк мрачнеет, но взгляда не отводит. Чуть наклоняет голову на бок, радостная улыбка превращается в печальную ухмылку, смеющиеся искорки в серых глазах – в ледышки. От него словно веет холодом. – Вот мы и подошли к главной теме нашего разговора, – он качает головой. – Нет, Стэйс. Я не умею притворяться. И в отличие от вас с Логаном даже не пытаюсь, но это абсолютно не важно, потому что ты всё равно сомневаешься. Не доверяешь мне. Настолько, что поверила, будто я – убийца Стива.

 – Ты… откуда… Я… – В горле пересохло, язык прилип к нёбу и стал бетонным.

Столько лет я боялась озвучить подозрение или хотя бы просто спросить. И не смогла. Не решилась. А теперь Майк не только об этом знает, но способен произнести страшные, беспощадные слова вслух. Сказать их так, как будто это он обвиняет меня, а не наоборот.

 – Не сразу, но постепенно понял. Ты не могла в один миг разлюбить и исчезнуть. И вся эта чушь про маленький город и упущенные возможности… Я знал, что ты врёшь. С самого начала. Не понимал, почему, – он не сводит с меня пристального свинцового взгляда. – Тогда в Оквилле я видел, что ты мучаешься, как разрываешься. Как хочешь что-то сказать, но не решаешься. Гонишь, хотя по-прежнему любишь. А потом понял… Это единственное, что могло встать между нами. Убийство Стива. Только оно могло так изменить тебя. Заставить бросить всё, отказаться от нас, сбежать. Но знаешь, что самое ужасное? – Майк ухмыляется. – Не то, что ты вообще могла предположить такое. Что я убил Стива… Нет… Я верю, что у тебя были основания подозревать. Без понятия, какие, но сто процентов были. В противном случае ты бы не уехала. Ты бы боролась за нас, – он поднимается, обходит стол и встаёт около меня. Совсем близко. – Пожалуйста, посмотри на меня, Стэйс.

Я не могу. Отчаянно мотаю головой, опустив глаза в пол. Тогда Майк обхватывает моё лицо ладонями, вынуждая поднять на него взгляд.

 – Самое ужасное, что мне когда-либо пришлось пережить, не считая гибели отца, убийства друга и смерти моего не родившегося ребёнка – это твоё молчание, Стэйс. Ты могла… Нет, ты должна была мне рассказать… Признаться. Бросить в лицо. Всё, что угодно, только не врать! Не молчать! 

 – И тем самым обвинить тебя в убийстве Стива? – я стараюсь вырваться, но не выходит. Майк держит крепко, больно впечатывая пальцы в мою кожу. – Прости, но я не смогла! – Не получается съязвить, и голос срывается на предательский крик. Я путаюсь в собственных эмоциях, сжимаюсь под его пронзительным, прожигающим насквозь взглядом. Вместо обвинений зачем-то оправдываюсь: – Не смогла, понимаешь?! Стив сказал… Что ты… Я просто хотела знать, кто это сделал, – визгливый голос дрогнул, превращаясь в отчаянный шёпот: – А он назвал твоё имя, понимаешь? Твоё, Майк… Я не была готова… Я не знала, что с этим делать…

 – Что именно сказал тебе Стив? – отчеканивает Майк. Каждое брошенное слово ранит, будто удар плетью.

 – Майк. Осторожно.

 – И всё? 

 – Да.

 – Когда это случилось? 

 – В больнице. А потом его увезли, и он… и больше не…

 – Ты должна была мне всё рассказать. Сразу же, – Майк бледнеет и, наконец, отпускает меня, пятясь назад. – Или хотя бы родителям. Пойти в полицию… Всё, что угодно. Только не молчать. Не сбегать. Не так, Стэйс…

 – Я должна была? – вскакиваю, – А ты ничего не должен был? Например, приехать, когда догадался? Или хотя бы позвонить! Мы могли бы… Не знаю… Не исправить, но хотя бы поговорить!

 – Зачем?

 – Стало бы легче…

 – Кому легче, Стэйс? 

 – Мне легче! Да, мне стало бы легче! – Перед глазами совсем не кстати мелькают фрагменты видео из телефона. И я понимаю, что теряю контроль, но уже не могу остановиться: – А ты что сделал?! Бросился за утешением к Мишель, правда? Не придумал ничего лучше, как переспать с ней, а потом ещё и жениться. После всего, что случилось между вами тогда… После аварии… После… Чёрт, Майк! Она была невестой твоего друга! Убитого друга! Но тебе плевать! Ты всё равно это сделал, прекрасно зная, почему я уехала! Да, Майк?! И что? Стало легче, трахая без любви?! Ты попробовал просто трахнуть, как она просила?! Без всего этого… «Любовь, верность, страдания»… Разик или больше? Тебе полегчало?! 

 – Я… – Майк как-то странно смотрит на меня, со смесью жалости и недоумения. Но не вины. – Это уже не важно, Стэйс. Я рад, что мы поговорили. Ещё увидимся, – резко развернувшись, он идёт к двери.

А я продолжаю стоять, сжимая кулаки. Молча и обречённо наблюдаю, как Майк отдаляется, открывает дверь, переступает порог, выходит на улицу и направляется к машине. Через мгновение доносится стук калитки, жалобно взвизгивает сигнализация машины. Ещё через несколько секунд слышится шум хлопнувшей дверцы и заведённого двигателя, а затем автомобиль резко срывается с места.

Вздрагиваю, как от удара. Хватаю со стола недопитую бутылку пива. В порыве отчаяния, злости, боли, обиды – всего, что душит и рвётся наружу еле сдерживаемым криком, – замахиваюсь, швыряя в стену. Жаль, не в голову Мишель. Закрываю глаза и прикусываю до крови губу, чтобы не разрыдаться.

 – Стэйс, ты в порядке? – в дом влетает бледная, перепуганная Эми. За ней – Дэниз. Обе оборачиваются, бросая беглый взгляд на усыпанный осколками пол. Снова смотрят на меня. – Мы видели машину Майка, – тараторит средняя сестра. – Я хотела войти, но Дэни велела не вмешиваться. Мол, вам надо поговорить. Видишь, как поговорили? – недовольно бурчит Эми, оборачиваясь к младшей сестре.

 – Дэниз права, – сквозь слёзы пытаюсь улыбнуться. – Нам надо бы… – Предательский комок в горле заставляет подавиться на полуслове. Разрыдаться, падая на пол. Успеть подумать, что единственное хорошее за весь вечер, а может, и за все последние семь лет – Майк не виновен.

Теперь я в этом уверена. Лучше поздно, чем никогда.

Слёзы принесли лишь временное облегчение. На смену рыданиям хлынули непрошенные мысли вперемешку с воспоминаниями. Но хотя бы хватило сил успокоить перепуганных сестёр и отправить их переодеваться, а самой подняться к себе. Классный девичник получился, ничего не скажешь. Хорошо, родители до сих пор не вернулись и Ридж не проснулся, а то могло быть ещё увлекательней. 

Таблетка обезболивающего, видимо, не дошла или просто отказывается действовать, и голова раскалывается на части. То ли от выпитого алкоголя, то ли от переживаний, то ли от всего вместе… Хочется хоть на время забыться и просто провалиться в сон без сновидений, однако заснуть не получается. 

Я сажусь на постели, подогнув под себя крест-накрест ноги. Бормочу сквозь зубы проклятия, упираясь спиной в деревянное изголовье кровати, и массирую пальцами виски.

Чёртовы стены давят на психику, как будто меня запихали в капсулу времени и насильно вернули в прошлое. Днём так остро не ощущалось, но сейчас, после бурного вечера, погруженная в полумрак комната юности сводит с ума сильнее воды, капающей из крана в абсолютной тишине. Все эти грамоты, плакаты, вещи и даже плюшевые игрушки, среди которых добрый десяток подаренных мне Майком, смотрят будто бы с немым укором и посмеиваются над моей тупостью.