Чтение онлайн

Новый герцог, однако, занял позицию, которая очень удивила трибунал и присутствующих.

– Я пришел, – сказал он, – протестовать против процедуры в этой форме и просить, с согласия нашего государя короля, чтобы вынесение приговора было отсрочено. Есть лишь один герцог де Клар, это я, ибо у меня больше нет брата. Человек, которого вы видите здесь перед собой на скамье подсудимых, являлся ли генералом на службе у упраздненной империи, или нет, не имеет никаких прав носить имя де Клар, и я объявляю его самозванцем.

Герцог Раймон поднялся, бледный как полотно, и сел, не проронив ни слова: это было частью плана, оговоренного братьями в тюрьме.

Раздался слабый крик. Унесли женщину в обмороке и плачущего ребенка; все шло согласно этому чрезвычайно замысловатому плану…

– Сестра, обрати на это обстоятельство самое пристальное внимание, – прервался на этом месте Леон де Мальвуа, – ибо тут ключ к удивительной загадке. Тереза исчезает, пораженная жуткой мыслью: от человека, который должен был стать ее сыну защитником, теперь исходит смертельная угроза его жизни!

Все было разыграно ради того, чтобы сменить состав суда. Но сама Тереза попалась на удочку куда скорее, нежели судьи. Ведь ее ни во что не посвятили. Она была простой сельской девушкой, и высокий титул, обретенный ею на миг, не помог ей обрести знание света – ведь в замке Но-Фаба она жила в одиночестве. Ее ужаснуло и потрясло, что человек, за которым она ходила, когда тот был ранен, этот неблагодарный гость, этот отрекшийся брат, вернулся из Парижа употребить все свое влияние вовсе не на помощь попавшему в беду брату, но чтобы отнять у него все, свидетельствуя на стороне обвинения!

Теперь у нее на уме осталось лишь одно: спрятать сына. Жизнь сына ставила последнее препятствие устремлениям этого человека, жалкое и немощное препятствие, которое так легко устранить. Надо было бежать, скрыться во что бы то ни стало, ибо сопротивляться после всего случившегося бесполезно.

В тот же день Тереза покинула Гренобль.

Тем временем заседание суда продолжалось. В ответ на замечание председателя, заявившего, что упомянутое обстоятельство не имеет никакого отношения к делу и находится вне компетенции превотального суда note 6 , который призван установить лишь факты измены, Гийом потребовал уважать волю короля и с невиданным напором стал отстаивать свои личные и фамильные интересы, свою честь. Он не желает, говорил он, чтобы благородное имя де Клар, известное своей причастностью к властям предержащим как в Англии, так и во Франции, десяток раз вписанное в историю, упоминаемое всякий раз как образец преданности, прозвучало на эшафоте, запятнанное предательством.

Члены рода де Клар, – добавил он, умирают за короля, два столетия это доказали, будь то король из династии Стюартов или Бурбонов; они никогда не умирали против короля. Революция могла бы с полным правом торжествовать, когда б могла начертать в списке героев потомка Стюартов, нечестивая кровь которого стала бы противовесом королевской крови первого Клара.

Будет ли наказан этот человек, мало значит для меня, закончил он, я его не знаю, но пусть мне хотя бы дадут время уберечь мой родовой герб от этого позорного пятна. Представьте только: вся Европа станет говорить: солдат армии Конде, товарищ Людовика Восемнадцатого по ссылке, французский генерал, пэр Франции, просил на восемь дней отсрочить казнь осужденного, чтобы оградить от поношения свое доброе имя, и в этой милости ему было отказано! Обещаю в течение восьми дней представить доказательства, что генерал-бонапартист, сидящий здесь на скамье подсудимых, не имеет права, ни малейшего права носить имя де Клар, никаких прав на мой титул герцога, и требую от суда найти среди бумаг этого человека хоть одну, подтверждающую то гражданское состояние, на которое он претендует. Мой старший брат герцог де Клар мертв, я его единственный наследник; через восемь дней на этом самом месте обязуюсь предъявить свидетельство о его смерти…

Сестра моя, то было время смут и беспорядков, когда ходом вещей нередко руководил произвол и страсти. Об этом надо помнить, чтобы объяснить, как могли сработать эти заверения, почти бессмысленно дерзкие, в тех самых краях, где генерал Раймон де Клар владел громадными поместьями, и всего в нескольких лье от его всем известной резиденции. Но судьи, входившие в состав трибунала, были не местные, а в иные дни политика падка до скандалов. Эшафот гражданской войны, как Голгофа, не бесчестит казнимых. Чести может лишить кража или обман: идея, что под мундиром дивизионного генерала таится шкура отпетого негодяя, была брошена, чтобы внести сумятицу.

И, в конце концов, Гийом де Клар просил всего-то об одной неделе…

Суд дал согласие.

Для успеха плана этого было достаточно.

На третьи сутки заботами герцога Гийома, своего брата, Раймон де Клар бежал ночью из гренобльской тюрьмы.

Леон Мальвуа продолжал: – Все это изложено здесь, в рассказе матери Франсуазы Ассизской, и записано отчасти ею собственноручно, отчасти же мною с ее слов. После того, как с помощью Гийома Раймон сбежал, леди Стюарт отправилась вместе с ним в его замок Но-Фаба, где они рассчитывали застать молодую герцогиню Терезу с маленьким Роланом.

Раймон сожалел о содеянном; леди Стюарт была с ним согласна. Эти достойные души прекрасно понимали друг друга. При этом они нисколько не сомневались, что Гийом действовал из лучших побуждений.

До замка Но-Фаба они добрались перед рассветом. В дороге рана Раймона открылась. В замке никто слыхом не слыхал ни о герцогине Терезе, ни о наследнике, как здесь называли маленького Ролана. Были кое-какие основания полагать, будто мать с сыном отправились в Савойю, и Раймон решил последовать за ними, хотя очень ослабел от потери крови.

На третий день пути в небольшой савойской деревушке неподалеку от Шамбери братья повидались в последний раз, в присутствии леди Стюарт. Раймон умирал и уже принял последнее причастие. Он обнял Гийома, который не мог сдерживать рыданий. Раймон поручил свою молодую жену и сына заботам Гийома, а на случай несчастья назначил его наследником всего своего состояния.

На другой день Раймон герцог де Клар отдал Богу душу. Это случилось двадцать четвертого июля тысяча восемьсот шестнадцатого года. Свидетельство о смерти было составлено по всей форме, и Гийом приложил его к уже имеющимся у него документам.

Леди Стюарт относилась к Раймону как к сыну. Хотя политические взгляды сближали ее с Гийомом, ее любимцем всегда был Раймон. Она тяжело переживала смерть, и, поскольку поиски молодой герцогини и ее сына не увенчались успехом, леди Стюарт в начале тысяча восемьсот семнадцатого года удалилась в монастырь Бон Секур и приняла имя Франсуазы Ассизской.

Тереза вместе с сыном, казалось, бесследно исчезла с лица земли. Вся дальнейшая часть рассказа – лишь плод догадок, опирающихся на разрозненные и не слишком надежные свидетельства, не связанные с тем, что могли об этом знать мать Франсуаза Ассизская и покойный герцог.

– Здесь, – прервался Леон де Мальвуа, придвигая к себе несколько небольших папок, лежавших перед тем в общем пакете, – перечислены имена опрошенных людей. Никто из них не мог сказать ничего определенного.

По-видимому, Тереза, герцогиня де Клар, решив, что деверь предал ее мужа, и считая его виновником всех обрушившихся на того бед, бежала из Франции в страхе, так и не покинувшем ее до конца дней. Она полагала, что Гийомом двигали честолюбивые стремления и корысть. Тереза не сомневалась (и какая мать, дрожащая за своего ребенка, рассуждала бы иначе!), что человек, уничтоживший собственного брата, не остановится перед убийством племянника. С самого начала она решила бежать как можно дальше и надежно спрятать сына. Преследуемая мыслью о братоубийце Гийоме, она проехала всю Савойю, Швейцарию и большую часть Германии.