Чтение онлайн

– Но его дочь! – прошептал Леон.

– Вот оно что! Всего не предусмотришь. Опекунами его дочери стали Маргарита Садула и Кретьен Жулу, дурак! Вы сейчас способны рассуждать здраво, господин Мальвуа?

– Полагаю, вполне, сударыня.

– Тем лучше для вас. Сейчас проверим.

Она решительно уперлась ногами в пол и придвинула свое кресло вплотную к столу.

– В каком ящике у вас пистолеты? – спросила она, вперившись в лицо нотариуса.

Тот натянуто улыбнулся и сказал:

– У меня сестра.

– Взрослый ребенок! – с жаром сказала она. – Так вы думали об этом? Наложить на себя руки! Слава Богу, пришла я. Я уже сказала, что пришла к вам, как к товарищу, а я довольно пожила в окружении товарищей и знаю цену этому слову. Не вздумайте прикасаться к пистолету, слышите? Можете сделать это лишь в единственном случае: если долг настоящего мужчины потребует устранить соперника на дуэли!

Леон поднял глаза и вопросительно посмотрел на нее. Она снова улыбнулась и сказала совсем легко:

– Мало ли, как сложатся обстоятельства, все может быть. В любом случае, вам судить и решать, как поступать.

Она облокотилась на угол стола, и густые темные локоны легли на ее зарумянившиеся щеки.

– Вы много учились, – снова заговорила она, – но не знаете ничего, кроме всем известной и никому не нужной истории из учебника. Вы похожи на прилежного студента, который бойко отвечает любой предмет в университете, но спотыкается и падает при первом же самостоятельном шаге в жизни, выйдя из Сорбонны с ворохом всевозможных дипломов и степеней. Помните эти путаные и бестолковые страницы нудной «Истории» Ролена, где говорится о глупостях преемников Александра Великого? Так вот, господин Лекок был Александром своего дела, послабее полковника, но очень силен. Я знавала обоих и могу судить. С тех пор как их не стало, созданная ими обширная сеть хиреет. Пришло время правления бездарных и тщеславных лейтенантов; видите, я вполне откровенна. Я и сама принадлежала к этому обществу во времена Лекока. Сейчас я отставной член Черных Мантий. И не благодарите меня за доверие, я ничем не рискую. Вздумай вы повторять подобную чепуху завтра утром, вечером очнетесь в желтом доме.

– Вы не сказали мне ничего нового, – тихо проговорил Леон.

– Вот как! – весело вскричала Маргарита, – выходит, вы – таки знаете кое-что из подлинной истории, так сказать, из «записок современников»? Вы заработали очко… Но берегитесь! На древе познания растут опасные плоды! Двух новых письмоводителей и странного слугу, стоящих на страже у дверей вашего Лувра, о мой бедный и якобы охраняемый король, возможно, приставили к вам потому, что вы слишком много выведали! Проверим – ка ваши знания. Вы знаете, каким образом ваш соперник, прекрасный Буридан с двадцатью тысячефранковыми билетами, получил удар кинжалом позади Люксембургского дворца?

– Знаю, – ответил Леон.

– Нет, не знаете, – возразила Маргарита, – коли вы, честный человек, держите во главе свой канцелярии одного из соучастников убийства.

– Летаннер! – воскликнул Леон. – Не может быть!

– Все может быть. Вот вы, законник, скажите: является ли участником преступления человек, игравший на шарманке под окном комнаты, где был убит Фуальд? У меня так до сих пор стоит в ушах голос Летаннера, горланившего в кабаре «Нельская башня»:

«Нальем! Глотнем! Споем! Допьем!»

Там была вся контора – вся, кроме вас…

– Из-за двадцати тысяч франков! – прошептал Леон.

– Ну нет! На мелкие дела Лекок не разменивался. Речь шла, к вашему сведению, о десятке миллионов.

– Значит, им уже было известно, что тот юноша – наследник де Клар?

– Господину Лекоку было известно все, что можно разузнать, выведать, разнюхать, угадать или раскопать.

– Выходит, убийца – господин Лекок? – начал Леон.

– Ну нет, – снова сказала Маргарита, – убийцей был Кретьен Жулу, граф де Бреу де Клар, нынешний опекун принцессы Эпстейн и мой муж.

Она произнесла это с самым невозмутимым видом.

– А как же вы? – пробормотал Леон. – Вы, Маргарита?..

– Я!.. – повторила она с дрожью в голосе.

Медленно и величаво выпрямилась она, некогда освистанная лицедейка. Кто б осмелился свистнуть в этот миг?! Придвинувшись еще ближе к столу, ее бледное лицо попало в сноп света, падавшего из-под абажура лампы. Глаза ее горели, губы дрожали.

– Я! – снова повторила она. – Пора б вам узнать обо мне правду, господин де Мальвуа. В тот вечер я стала любовницей господина Лекока и женой Жулу. Я – несчастная женщина, не палач, а жертва… Постойте, – оборвала она, заметив, как Леон порывается что-то сказать, – так вот, я жертва, поймите правильно, жертва страшная, как в трагедиях рока, потрясавших в древности целые народы, жертва с пылающим взором и увитым змеями челом, которая в последнем акте меняет имя и зовется Возмездием!

Теперь слушайте. Я лежала связанная, с кляпом во рту, на полу в моей гостиной. От меня выходил Ролан, мой возлюбленный. Да, я любила этого мальчика, гордого, как лев, и нежного, как женщина… Слушайте же, безумец, не пытайтесь ничего угадать, я рассказываю вам все как было, ничего не скрывая.

Он выходил от меня. Бог послал мне сей неповторимый час забвения, опьянения и всепрощения – первый и последний час, который мог бы озарить всю мою жизнь. Как я его любила, как он любил меня!

Потом пришли они: холодный господин Лекок, ни на шаг не отступавший от своего беспощадного плана, и пьяный от вина и ревности Жулу. Они очень грубо обошлись со мной, я отбивалась как могла. У Жулу до сих пор видны следы моих ногтей и зубов; Лекок носил эти следы до самой смерти.

Я защищала Ролана и пропустила их, только когда лишилась чувств.

Придя в себя, я услышала с одной стороны предсмертный крик, а с другой – звуки песни.

– Нальем! Глотнем! Споем! Допьем!

Жулу вернулся весь в крови Ролана. Господин Мальвуа, Лекок умер страшной смертью. Он бил меня, бил в самое сердце. Жулу тоже ударил меня и тоже умрет.

Она умолкла и поднесла к губам расшитый платок.

Леон сидел, огорошенный этим кротким рассказом, где правда и ложь были растерты в ступке и перемешаны столь искусно, что отделить их было невозможно.

– Вы полагаете, Господин Сердце и есть тот самый Ролан, сын герцогини Терезы? – спросил он после короткого молчания.

– Да, – ответила она, убирая носовой платочек, на котором остались глубокие отметины зубов. – По крайней мере, очень похоже. Но не все ли нам равно? Он станет герцогом де Клар, что в том дурного? Ваша сестра может стать герцогиней – если, конечно, не будет почем зря высовывать свою хорошенькую взбалмошную головку. Подумайте об этом.

– Сударыня, – возразил Леон, – мне пока ничего не известно о вашем замысле.

– Мой замысел – это мой замысел, – отрезала Маргарита. – Вам ни к чему его знать.

– Однако…

– Довольно! – перебила она его. – Со мной не спорят. Я предлагаю – вы соглашаетесь или отказываетесь. Только и всего.

Она встала; встал и Леон. Лицо его горело. Он хотел было заговорить, но она с улыбкой прижала к его губам руку, на которую уже начала натягивать перчатку.

– Не сердите меня, мэтр сумасброд, – сказала она с наигранной мрачной веселостью. – Я все же женщина, и, как у любой женщины, у меня есть нервы. Воспоминания разбудили во мне хищного зверя. Мои замыслы! Мало ли какие у меня замыслы! Замыслы у меня грандиозные, верные и касаются только меня. С этими мелкими пакостниками я порвала; они у меня в руках, как, впрочем, и вы, и многие другие. Господин Лекок, сам того не желая, оставил мне в наследство нечто, дающее огромную власть; ему оно досталось от полковника, от этой ходячей загадки. Пути Провидения неисповедимы, как говорят христиане, но почему бы Провидению, если оно есть, не избрать красивого, волевого человека вроде меня своей карающей и милующей десницею? Такая мысль мне льстит; у меня есть кое-какие слабости, и поскольку предмет моих устремлений отнюдь не вы, то тут я могу быть вполне беспристрастна.