Чтение онлайн

Я обратил внимание, что она сказала именно «невыносимой».

Я провел ее до двери, где двое воинов отдали ей честь и сопроводили нас до обочины тротуара, где один из них подозвал погонщика гантора — ее личный экипаж.

— Где вы остановились? — спросила она, ожидая гантора.

— Пока нигде, — ответил я. — Вы знаете, что я чужестранец. Можете ли вы подсказать мне хорошее место?

— Да. Поедемте со мной. Я отвезу вас туда.

В красивой беседке на широкой спине ее гантора могло поместиться четверо в двух отделениях: два и два, друг напротив друга. Между этими двумя сиденьями размещалось еще одно, где ехали два вооруженных охранника.

Гигантское животное величественно шло вдоль по улице, и я с интересом наблюдал ночную жизнь этого амторианского города. До этого момента я уже побывал в Куааде, городе на деревьях в Вепайе; в тористском городе Капдоре; в городе мертвецов Корморе, в прекрасном Хавату и в свободолюбивой Санаре. Только Хавату и Амлот из них были городами в подлинном смысле этого слова. Хотя Амлот и не мог сравниться с Хавату, это был город, полный жизни. Хотя час был поздний, главная авеню была полна народа. Шеренги разнообразно украшенных ганторов двигались в обоих направлениях, неся своих пассажиров — веселых и смеющихся или серьезных и хмурых. Повсюду были гвардейцы Гвардии Зани. Их странная стрижка выделяла их среди остальных: полоса волос в два дюйма шириной от лба до затылка. Их одежда тоже отличалась от одежды остальных — своей витиеватостью и разукрашенностью. Магазины и рестораны, игорные дома и театры, ярко освещенные, выстроились вдоль авеню. Амлот не был похож на воюющий город. Я сказал об этом Зерке.

— Таким образом мы поддерживаем дух людей, — пояснила она. — На самом деле последняя война, которая привела к революции, лишила нас иллюзий и сделала разочарованными и истощенными. Нам пришлось отказаться от военного и торгового флота. На авеню Амлота было мало жизни и еще меньше смеха. Затем особым декретом джонга Корда были открыты все публичные заведения и людей даже насильно заставляли выходить на улицы. Эффект был электрическим. После революции Зани тоже продолжают посильно придерживаться этой практики. Она хорошо зарекомендовала себя. Ну вот, мы приехали к дому путешественников. Приходите ко мне завтра.

Я поблагодарил ее за проявленное ко мне внимание и чудесный вечер, который она мне подарила. Погонщик приставил лестницу к боку гантора, и я уже собирался спуститься, когда она положила руку мне на локоть.

— Если вам будут задавать вопросы, — сказала она, — скажите им то, что рассказали мне. А если вам не поверят, или вы попадете в какие-нибудь неприятности, отправьте всех ко мне. скажите, что я дала вам разрешение так поступать. Вот, возьмите это и наденьте, — она сняла кольцо с пальца и протянула мне. — Это подтвердит ваше утверждение, что вы мой друг. И еще одно. Я бы на вашем месте больше не упоминала, что вы танджонг. Королевское происхождение ныне не так популярно в Амлоте, как было когда-то. Оно ведь нематериально. Недавно сюда прибыл великий джонг в поисках своей единственной дочери, которая была похищена. Он все еще находится в заключении в Гап кум Ров — если еще жив.

Великий джонг, единственная дочь которого была похищена! Возможно ли это?

— Кто этот великий джонг? — спросил я.

Ее глаза слегка сузились, когда она ответила:

— В наши дни в Амлоте не следует быть чересчур любопытным.

— Прошу прощения, — сказал я, затем спустился на тротуар, а ее огромный гантор проследовал дальше по авеню.

Дом путешественников или гостиница, куда меня привезла Зерка, был великолепен. Это свидетельствовало о том, что Амлот был богатым и важным городом в этой части Амтор. Вестибюль служил той же цели, что и холлы земных гостиниц. Стойка регистрации представляла собой большую круглую будку в центре холла. Кроме нее, в холле были кресла, скамейки, ковры, цветы. Прямо в него открывались маленькие магазинчики. Я почувствовал себя почти как дома. Холл был полон народа. Вездесущие гвардейцы Зани тоже были широко представлены. Когда я подошел к стойке, двое из них последовали за мной и слушали, как клерк спрашивает мое имя и адрес.

— Где ваши бумаги? — рявкнул один из Зани.

— У меня их нет, — ответил я. — Я чужестранец из Водаро, прибыл сюда искать службы.

— Что? Никаких бумаг, ах ты, мистал! Ты, наверное, грязный шпион из Санары!

Он рычал так громко, что привлек внимание всех в холле, и все вокруг впали в молчание, которое показалось мне молчанием ужаса.

— Вот что тебе нужно! — гаркнул он и попытался ударить меня.

Боюсь, что я потерял терпение. Я знаю, что сделал глупость. Я парировал его удар и ответил сильным хуком в лицо — настолько сильным, что гвардеец приземлился на спину уже футах в десяти от меня. Тогда его товарищ подскочил ко мне с обнаженным мечом.

— Ты бы лучше сначала разобрался, что к чему, — сказал я, протягивая вперед кольцо, которое мне дала Зерка, чтобы он мог рассмотреть его.

Он бросил один взгляд на кольцо и опустил оружие.

— Почему ты сразу не сказал? — спросил он, и его тон очень отличался от тона его товарища. К этому времени тот поднялся на ноги и пытался вытащить меч. Его сильно шатало.

— Не торопись, — предупредил его товарищ, подошел и прошептал ему что-то на ухо, после чего они оба повернулись и покинули холл, как пара побитых собак. После всего случившегося клерк являл собой воплощение любезности. Он спросил, где мой багаж, и я сказал ему, что вещи прибудут позже. Затем он подозвал дюжего носильщика, у которого к спине было привязано что-то вроде сидения. Носильщик стал передо мной на колени, а я занял место на сидении, так как было очевидно, что от меня ждали именно этого. Затем он встал, взял у клерка ключ и пробежал вверх три лестничных пролета, неся меня: человек-лифт, единственная разновидность лифта, известная в Амлоте. Этот парень был истинным сочетанием Геркулеса и Меркурия. Я пытался дать ему на чай, когда он доставил меня в мою комнату, но он не понял моих благих намерений и подумал, что я пытаюсь подкупить его, чтобы он сделал что-то, чего не следует. Я уверен, что, вернувшись к стойке, он доложил, что я подозрительный тип.

Моя комната была большой и хорошо обставленной. Из нее был выход в ванную комнату. С балкона открывался вид на город и до самого океана. Я вышел на балкон и долго стоял там, раздумывая над всем, что случилось со мной, но больше всего думая о Дуари. Я также много размышлял над своим необычным знакомством с Тоганьей Зеркой. Я не мог полностью убедить себя, что ее интерес ко мне целиком дружеский, но у меня не было причин сомневаться в этом. Если, конечно, не считать ее таинственности.

Быть может, я сомневался в ее искренности из-за собственного обмана, но что еще было мне делать? Я был во вражеском городе, где, если заподозрят правду обо мне, смерть придет быстро. Поскольку я не мог сказать правду, мне приходилось лгать. А раз уж я лгал, то должен был делать это хорошо. Я был уверен, что мне удалось ее обмануть. Обманывала ли она меня в свою очередь? Я знал, что город полон шпионов. Есть ли лучший способ вовлечь чужестранца в неосторожные признания, чем при помощи красивой женщины? Этот способ стар, как сам шпионаж.

Возможность того, что отец Дуари, Минтеп, находится здесь в плену, сильно обеспокоила меня. Я решил остаться в городе, пока не получу окончательных доказательств, что мои подозрения либо верны, либо ложны. Ссылка на Спехона, высказанная приятелем Хорджона, который связал имя человека, которому я нес послание от Мьюзо, с именем вождя Занизма, также требовала серьезного рассмотрения. У меня были основательные предчувствия, что все идет не так, как должно было бы. И кажется, в моих руках было средство распутать часть загадки. Я вынул кожаный конверт с сообщением Мьюзо, сломал печати и открыл его. Вот послание, которое я прочел:

«Джонг Мьюзо

Обращается к Спехону из Амлота.

Пусть удача сопутствует вашим начинаниям и никогда вас не постигнет старость.

Мьюзо передает это послание Спехону через Карсона Венерианского, который не читает по-амториански.

Если Санара сдастся войскам Мефиса, эта несчастная гражданская война будет окончена.

Будет хорошо, если Мьюзо станет джонгом после падения Санары. Если Мефис хочет, чтобы все так произошло, пусть три синих ракеты будут выпущены в воздух перед главными воротами Санары три ночи подряд.

На четвертую ночь пусть сильный отряд тайно подойдет к главным воротам, а еще более сильный резерв затаится поблизости.Тогда Мьюзо велит открыть главные ворота, чтобы горожане совершили вылазку. Но вылазки не будет. Войска Мефиса могут силой ворваться в город. Мьюзо сдастся, и кровопролитие будет прекращено.

Мьюзо будет хорошим джонгом, всегда испрашивающим совета у Мефиса. Зани будут вознаграждены. Жаль, но лучше будет, если Карсона Венерианского казнят в Амлоте. Да будет победа вашей!