Чтение онлайн

— О кедах, — подсказал Хару.

— Точно. Кеды. Неважно, какие — Vans или Convers, можно даже городские модели от Adidas или Nike, просто купи себе хорошие амортизирующие стельки. Тонкая подошва даст тебе большую чувствительность, это будет полезно, когда вы начнете постоянно менять обувь во время выступлений. Кроссовки с гибкой, амортизирующей подошвой хороши для тех, кто может и на выступление приходить в них. У тебя же из-за специальной обуви могут быть проблемы во время выступлений, а танцевать ты должен уметь даже в шлепанцах.

Хару кивнул. Он тренировался постоянно в кроссовках от Mizuno, сменной обуви у него не было. Выступать было действительно очень сложно, и это при том, что пока стилисты выдавали ему полуспортивные модели обуви, а не туфли, как Шэню и Юнбину, например.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он.

— И бери на размер больше, — добавил Дэсон. — Обувь по размеру чаще натирает, что особенно актуально для жестких туфель на выступлениях. Если привыкнешь танцевать в обуви, которая тебе великовата — будет проще. Все же айдолы — не то же самое, что профессиональные танцоры, у нас есть свои особенности по подбору экипировки. А, и попроси менеджеров купить и постоянно держать под рукой два средства из обувных магазинов. Есть такие специальные наклейки на подошву, от скольжения. Нарежь заранее кусочками и приклеивай на подошву обуви для выступлений. Второе — специальные мягкие подкладки, крепятся на пятке. Помогает от натирания, когда в туфлях жесткий задник, который словно мечтает докопаться до твоих костей. Для тебя это тоже актуально, кстати.

Последнее Дэсон сказал уже Сухёну, который остался в своей обуви для съемки.

— Спасибо, сонбэ, — низко поклонился тот.

Хару тоже чувствовал благодарность Дэсону за его советы. Мелкие «секретики» из индустрии, о которых Хару не говорил даже Шэнь. Впрочем, Шэнь ведь тоже долгое время мог танцевать в тренировочных кроссовках, просто он владеет телом лучше, вот и не падает в неудобной обуви.

Потом начали снимать ролик. Потребовалось дублей двадцать, прежде чем менеджер Дэсона признал материал достойным — они постоянно менялись местами, отходили подальше друг от друга, чтобы скрыть разницу в росте.

Затем разучивали хореографию «Backbone». Дэсону потребовалось минут пять, чтобы все выучить, что заставило Хару еще больше его зауважать.

После съемки Хару вернул кеды менеджерам, в коридоре встретил Ноа и вместе с ним поехал в агентство, репетировать номер для «Perfect love story».

Доехали в агентство уже к обеду. В большом подвальном зале почти традиционно собралась армия стаффа — нужно не просто отрепетировать перемещение на сцене во время номера, но еще и отснять все это для музыкальных шоу, проверить — всегда ли комфортно петь. Тут же обсудили костюмы, декорации и много чего еще.

У Хару появилось ощущение, что их постепенно втягивают в креативный процесс. Не настолько, конечно, чтобы давать им право самостоятельно решать, какова будет основная линия развития группы, но «свободы самовыражения» было достаточно, чтобы ощущать себя причастными к работе.

Когда нужный материал отсняли, а продюсеры узнали все, что им было нужно, у группы появилось время отдохнуть и снова заняться репетициями. Но все хотели есть, так что работу отложили на потом.

Все кафе поблизости от New Wave давно заполонили фанаты, поэтому пришлось проехать пару кварталов, выбрав заведение с хорошими отзывами.

В Корее очень популярны моно-рестораны — заведения, которые специализируются либо на приготовлении какого-то определенного блюда, либо на одной категории блюд. Например — ресторанчики барбекю, когда каждое заведение старается фокусироваться на определенном виде маринада или мяса. А тот ресторанчик, который выбрали сегодня — просто лапшичная.

Днем в таких местах можно найти свободные места, а вот вечером нередко стоят огромные очереди. Столы здесь небольшие, на четыре человека максимум, так что пришлось разделиться. Хару заказал себе калькуксу с морепродуктами, чем снова повеселил парней и менеджеров. Но, раз кошелек сейчас позволяет, он предпочитает питаться тем, что приносит максимум удовольствия. Ну нравится ему в этой жизни рыба, что поделать.

Калькуксу — блюдо с домашней пшеничной лапшой, ее готовят прямо перед тем, как отварить, в этом весь смысл блюда. В лапшу добавляют обжаренные овощи, заливают бульоном, добавляют мясо. Получается очень густой суп, где морепродукты навалены сверху горкой, из-за чего блюдо больше напоминает пасту, залитую бульоном, но никак не русскую лапшичку.

Парни тоже заказывали преимущественно калькуксу, только с разными видами мяса и овощей. Через окошко выдачи было видно, как мужчины раскатывают тесто и нарезают лапшу, которую тут же забирают для варки. Это редкость. Да, лапша для этого блюда нужна свежая, не просохшая до жесткости, но чаще ее снимают со специальных стендов, а не катают прямо при клиентах.

В лапшичной не было уединенных уголков, сидеть пришлось у всех на виду, что было не слишком-то приятно. Их узнали. Особенно — Хару. Это несложно, когда по всему городу висят постеры с его лицом. Несмотря на то, что показывать пальцем — верх неприличия, некоторые посетительницы не смогли сдержаться и указывали на Хару, восхищенно ахая.

С утра, из-за съемки с Дэсоном, Хару пришлось нанести небольшой макияж — легкий тональный крем, немного румян, подвести глаза для яркости. Но даже этот минимум делал внешность Хару пластиковой, ненастоящей. Он себе с макияжем не нравился — похож на куклу, какой-то слишком уж идеальный. Синяки под глазами все же делают его более живым.

А еще больше раздражало, что в таком виде Хару привлекал слишком много внимания. Люди вокруг его обсуждали. Неприятно. Словно он манекен, выставочный экспонат, не видит и не слышит, что происходит вокруг. Обедать в такой атмосфере было сложно, причем не только Хару. Парни тоже косились то на посетителей, то на него.

— Он совсем как в рекламе! — восхищенно шептала девчонка за соседним столиком. — Посмотри, кожа такая светлая, что аж светится!

Хару без удовольствия проглотил вкуснейшую лапшу. Блюда девчонок стыли на столе, но они предпочитали рассматривать Хару. Не особо-то скрывались, к слову — сидели в метре от него, а все равно пялились. И обсуждали. Всей лапшичной. Даже мужчины, раскатывающие и нарезающие лапшу, вышли ненадолго в зал, с интересом посмотрели на Хару и ушли обратно. Он ощущал себя обезьянкой в цирке.

— Простите, но я больше в макияже в кафе без перегородок есть не пойду, — вздохнул Хару, когда сели в машину.

— Доставка? — усмехнулся менеджер Пён.

— Именно так.

Шэнь и Тэюн обычно подкалывали Хару в такие моменты, но сегодня молчали. Обедать с ощущением «зверей в зоопарке» им тоже не понравилось.

У здания New Wave нет полноценной парковки — только небольшой закуток, где запрещено оставлять машины более, чем на пятнадцать минут. Обычно в этом «кармане» водители высаживают группу Black Thorn. Но сегодня «карман» был занят автовышкой. Рабочие что-то монтировали на фасаде здания.

— Что они делают? — удивился Хару, когда автомобиль проезжал мимо.

— Было принято решение повесить билборд с вашей фотографией на фасаде, — меланхолично ответил менеджер Пён.

— Они перекрывают такой красивый фасад нашим плакатом? — искренне удивился Хару.

— Эй! Если ты себе с макияжем в зеркале не нравишься, это не значит, что я не хочу видеть себя на огромном плакате! — возмутился Тэюн.

Даже Хару не смог удержаться от короткого смешка. Ну да, он-то своего лица не рекламных щитах уже даже пугаться начал, а у парней пока настолько масштабной рекламы не было.