Чтение онлайн

— Тишина на площадке! — раздался голос режиссера, — Начинаем через три, два…

«Один» не прозвучало. Вместо этого громко хлопнула крышка хлопушки и человек с ней тут же ушел с площадки. Когда он пропал из поля зрения всех камер, на столе режиссера мигнула красная лампочка записи и Ким Ухёк, счастливо улыбаясь, начал говорить:

— Добрый вечер, дорогие телезрители! Мы начинаем четвертый выпуск шоу «Книжная симфония» и сегодня будем обсуждать знаменитый роман русского писателя Михаила Булгакова — «Мастер и Маргарита»!

Хару глубоко вздохнул: все, начинается.

[*История с переводом книги частично выдумана. Первое официальное издание книги, кажется, действительно датируется тем годом, который я указала, но вся история с другим переводом — мои домыслы. Основаны они на том, что некоторые корейцы называли эту книгу своей любимой еще до того, как она была официально издана на корейском. «Самиздат» среди интеллигенции — тоже смесь правды и выдумки. В некоторых странах с низким уровнем дохода и культуры (какой была Корея раньше) печатать не-модные книги — экономически невыгодно. Но энтузиасты все равно переводили иностранные произведения и распространяли среди «своих».*]

Ведущие представились сами и представили гостей — от старшего к младшему.

— Наш последний гость — Хару из группы Black Thorn, — по-отечески улыбнулся Чу Хёнсоб, — Он самый молодой участник нашего книжного клуба, причем не только сегодня: он практически макнэ всего проекта.

Хару привстал и поклонился сначала центральной камере, а еще по разу — тем, кто сидит справа и слева от него.

— Приятно знать, что молодые люди все еще читают книги, — доброжелательно добавил Чан Мидам.

Трудно поверить, что еще пять минут назад он сыпал едкими комментариями и прожигал Хару недовольным взглядом. Но, если он хочет играть в милашку, Хару не станет ему мешать. Пытаться кого-то очернить перед камерами — гиблое дело, скорее, сам будешь казаться не самым приятным человеком.

— Спасибо, — чуть поклонился Хару уже ему, — Я с детства любил читать, для меня честь стать гостем на подобной программе.

— Давайте начнем с того, что уже стало традицией на этом шоу: показывайте свои книги, — сказал Чу Хёсоб. — Моя книга выпущена в 2010 году, это первое полностью официальное издание на корейском, об этом мы поговорим позднее.

На обложке книги — что-то абстрактное, как будто два человечка-кляксы друг напротив друга, у обоих что-то похожее на рога.

Ким Ухёк охотно продемонстрировал новую книгу в красивой обложке — женское лицо, но глаза перекрыты линией с названием книги, опять мешанина чего-то абстрактного вокруг — это коллекционное издание. У Пэгун была даже не совсем книга — что-то вроде подпольного самиздата в клеенчатой обложке без названия, мягкий переплет. Чан Мидам принес последнее издание книги, с котом на обложке, а Ха Ихён — почти такой же томик, только в мягком переплете.

— Я ее в этом виде перечитывала, — призналась она, — впервые я читала эту книгу примерно в таком же виде, как и у госпожи Со.

— Пожалуйста, милая, называй меня Пэгун, — попросила та. — А то я не понимаю, какую «госпожу» вы имеете в виду.

— Хару-я, а ты тоже называешь госпожу Со по имени? — улыбался Ким Ухёк.

Хару виновато улыбнулся и признался:

— Мы с парнями всеми доступными способами избегаем прямых обращений. Но выбора у нас не было, нам в момент знакомства назвали только имя, фамилию мы узнали позднее…

Все расхохотались.

— Это мой принцип, я за право всех женщин пользоваться своим именем, а не избегающими обращениями! — гордо заявила Пэгун. — Некоторые дети даже не знают, как зовут их матерей, потому что к женщинам обращаются либо по имени старшего ребенка, либо как к чьей-то супруге, либо по должности, либо вот этим безликим «госпожа». Я протестую! Пэгун. Так меня зовут, мне нравится мое имя, и я не вижу ничего унизительного в том, что молодые люди называют меня по имени.

Ха Ихён восхищенно захлопала в ладоши, а Хару не смог сдержать удивления — даже рот приоткрыл. Он раньше думал, что Пэгун требует обращаться к ней по имени, потому что в музыкальной индустрии такое считается допустимым, почти все знакомые Хару работники студии Encore просили обращаться к ним неформально. А тут, оказывается, все сложнее.

— А почему вы нам это не говорили? — удивленно спросил Хару.

— А это бы что-то изменило? — пожала плечами Пэгун.

— Для меня — да. Мне было некомфортно обращаться по имени к человеку, который старше меня. Я считал, что это — традиция музыкальной индустрии, почти все знакомые мне музыкальные продюсеры просят общаться неформально. Но, если это так важно для вас, то это многое меняет.

— Оказывается, Пэгун-ним, важно не только следовать своим принципам, но и озвучивать их вслух, — хитро улыбался Ким Ухёк.

— Но давайте продолжим, — Чу Хёнсоб напомнил, что они все еще снимаются в шоу, — Какую книгу принес наш самый младший участник?

Хару продемонстрировал сразу две. Обе — максимально простые, но в твердых обложках, там название книги и имя автора указаны золотыми буквами, на корейской обложке еще изображен силуэт кота с пистолетом в лапе.

— Я узнаю этот том! — восхищенно ахнул Чу Хёнсоб, указывая на корейских экземпляр. — Но я думал, что тираж отозвали!

— А? — удивился Хару и удивленно посмотрел на корейскую книгу. — У меня дома на полке лежала…

Он открыл книгу, чтобы посмотреть полиграфические данные, и сам же пораженно замер, прочитав название издательского дома: Sanho. Это часть бывшего бизнеса дедушки, до того, как он стал Sanho Media, известным больше как издатель модного глянца.

— Тут печать «не для продажи», — виновато улыбнулся Хару, — А на месте тиража — прочерк.

Чу Хёнсоб даже встал со своего места, чтобы взять книгу Хару. Пэгун же с любопытством спросила:

— Что настолько удивительного в этой книге, что вы даже не заметили томик на языке оригинала?

— Оригинала? — удивился вслух Ким Ухёк, — То есть на русском? Невероятно!

Пока Хару отвечал на вопросы о том, насколько он хорошо знает русский (соврал, что приходилось пользоваться словарем), Чу Хёнсоб все крутил книгу в руках, только что на зуб ее не попробовал. Минуты через две он вернул книгу Хару и начал объяснять свое поведение:

— Давайте тогда сначала поговорим о корейских изданиях этого романа. Вот у меня — первый официальный тираж в переводе Чон БоРа. Как я понимаю, у Пэгун — академический самиздат, почти уверен, что это перевод Хван Мирэ, этот же переводчик указан в книге Хару. На самом деле, мы еще не единожды будем говорить о том, что у нас в стране некоторые книги были изданы очень поздно, а до этого были известны лишь в узких кругах ценителей литературы.