Чтение онлайн

В субботу утром мама поехала за Хансу. Тот, конечно, мог бы и сам добраться, но всем пока тревожно было отпускать ребенка одного.

Хару пришла первая выплата за контракт с Calvin Klein, он положил большую часть на жилищный депозит, а остальное оставил на текущие траты, твердо решив, что нужно купить новую одежду для близких.

Он ведь нормально зарабатывает. С питанием в семье стало гораздо лучше. Теперь бабушка регулярно покупает на рынке свежие фрукты, которые раньше казались слишком дорогими. Берет разное мясо, а не только относительно дешевую курицу. Да даже маринованных закусок в холодильнике стало в разы больше. Хару настоял на покупке для дома дополнительных обогревателей, чтобы можно было спать в комнатах, а не собираться вместе на первом этаже в самые холодные ночи. Двери еще поменяли на более крепкие и с кодовым замком.

Одежда — тоже важная потребность для семьи. Пока у Хару не было достаточно денег на оплату всего времени обучения Хансу в школе, он боялся тратить много. А сейчас решил приодеть всех родственников. Из-за этого на блошиный рынок поехали уже втроем.

В выходной день было больше покупателей, но и продавцов вышло больше. Несколько улиц были полностью забитыми самым разным хламом, нередко было сложно понять — что какому продавцу принадлежит. Находок уровня сумки Chanel и винтажной лампы Tiffany сегодня не было, но Хару отыскал немало интересных вещей. Серебряные кольца по цене хорошей бижутерии — отдаст Сольги. Мужское пальто из кашемира — для дедушки. Все остальное сложно назвать удачей, потому что там продавцы знали, что продают, так что и цены были не такими уж низкими. Три пары брюк для дедушки, кардиганы себе и бабуле, ворох футболок из супермягкого трикотажа.

Бабуля все повторяла, что Хару — настоящий счастливчик. Хару поверил в это позже. Они шли к такси, это было уже чуть в стороне от основных рядов с более-менее профессиональными продавцами. Остановилась машина. Мужчина лет тридцати-сорока вынес несколько коробок из багажника. Хару заинтересовано подошел.

— Отец умер, хочу быстро распродать его старую одежду, — охотно пояснил тот. — Что не продам сегодня — отдам торгашам.

Хару понимающе кивнул. Торгаши — это «профессиональные» продавцы блошиного рынка. Они собирают вещи, приводят их в относительный порядок и продают. Скупают, разумеется, как можно дешевле.

Хару открыл одну из небольших коробок.

— Часы не ходят, — поспешно сказал мужчина и поспешил дальше вытаскивать коробки из машины.

Хару задумчиво вытащил наручные часы. Повертел в руках. Сзади — гравировка с именем, но не корейским, какой-то «Robert Swan». К Хару подошел дедушка.

— Это то, что я думаю? — тихо спросил Хару.

— Механика, — кивнул дедуля. — И фирма дорогая. Ну-ка подведи, только совсем чуть-чуть.

Хару кивнул и немного повернул колесико. Часы пошли. До чего дошел прогресс — люди уже не знают, что часы нужно подводить. И мужчина вроде не такой уж молодой. Немного кольнула совесть — часы точно дороже, чем Хару сейчас за них заплатит… но, с другой стороны — не такой уж хороший сын этот мужчина, раз столь спокойно распродает отцовские вещи. Бедным он не выглядит. Хару отодвинул колесико завода, чтобы часы встали и спросил у мужчины цену. Десять тысяч вон.

— Они красивые, но бесполезные. Если почините — будут хорошо на руке смотреться.

Хару с дедулей переглянулись, дедушка со вздохом подтянул рукава своей куртки, и они начали ковыряться в коробках. Часы были самой дорогой находкой, но обнаружились еще запонки — аж четыре пары, причем некоторые были, кажется, золотыми. И несколько выходных костюмов, очень старых, с желтоватыми пятнами на подкладе и разошедшимися швами. Тут дедуля уже не выдержал:

— За пять тысяч вон отдаете такой костюм? Тут даже бирка есть — Armani.

— Он рваный, в пятнах, — пожал плечами мужчина. — Да и для меня все это слишком свободно, мой отец был и выше меня, и в плечах шире.

— Простите за бестактный вопрос, но кем был ваш отец? — уточнил дедушка, — Столько костюмов…

— Он владел казино, пока их не запретили. Разорился. Мы с мамой от него ушли, так что особой связи с ним не было.

Хару задумчиво посмотрел на мужчину. Он достаточно привлекательный. Воображение тут же нарисовало семейную историю. Владелец казино женится на красивой, но не очень умной девушке, у них рождается сын, потом принимают закон об ограничении игорного бизнеса. После этого большая часть небольших казино разорились, построить новый бизнес смогли далеко не все. А еще у вещей в коробках был легкий налет вопиющей роскоши. Те же костюмы Armani, например, очень любили бандиты. А рубашки Versace? В Корее бандиты до сих пор носят эти шелковые рубашки с очень ярким, цыганским принтом. Скорее всего, стартовый капитал на свое казино бывший владелец всего этого заработал не совсем честным трудом. Но сын у него получился недалеким — даже не попытался привести в порядок брендовую одежду, предпочитая продать ее за копейки, но побыстрее.

Общий улов — пять костюмов (три из них — Armani), одна белая рубашка (она вряд ли отстирается, но перламутровые пуговицы стоят дороже пяти тысяч вон), часы, четыре пары запонок, два зажима для галстука, зажигалка, каменное колечко (скорее всего — нефрит).

— Вы все это сразу возьмете? — удивился мужчина. — Это сто тысяч вон получается! Как хорошо, уже не зря приехал!

Хару окончательно уверился, что мужчина — идиот. Протянул ему купюры, сложил одежду в пакеты, и они ушли. В общей горе непроданных вещей осталось несколько костюмов, которые кто-то сможет купить, плюс те самые шелковые рубашки от Versace. Но, скорее всего, мужчина сдаст их барахольщикам оптом, потому что абсолютно все предметы одежды нуждаются в реставрации. Пожалуй, если бы мама и бабушка не умели шить, привести в порядок эти костюмы тоже было бы сложно. Чтобы такие вещи хорошо выглядели, их нужно носить, ухаживать за ними. Долгое хранение в шкафу не пойдет им на пользу. Но сама ткань, пошив, вся фурнитура — качество старого люкса и рядом не стоит с нынешним.

— А я говорила — Хару везет, — уверенно сказала бабуля. — Что за часы?

— Longines, — ответил дедушка. — Вряд ли коллекционная модель, но сама фирма очень дорогая. Как-то даже неудобно было забирать их за десять тысяч вон.

— Вот еще! — возмутилась бабуля. — Мужчина этот даже не пытался как-то сохранить память об отце. Да и дорогие костюмы просто отдал, не попытался хотя бы в химчистку отдать. Он хотел побыстрее получить деньги — он этого добился. Костюмы тебе мама Хару перешьет. Ткань — изумительная. А пуговицы на рубашке? Да натуральный перламутр на мужских сорочках уже лет двадцать не используют…

После блошиного рынка решили поехать домой, потому что все проголодались. Бабушка с мамой убежали на кухню, готовить горячее, Хансу сидел на полу и играл с Куки, взяв купленную палочку — дразнился. Куки был в восторге — носился вокруг Хансу, прыгал, смешно фырчал, забавно пинал пойманную игрушку задними лапами.

Хару же рассеянно разглядывал обстановку дома. И она его не радовала.

На самом деле, его начала бесить и его комната в общежитии. Ему приходится постоянно существовать в этих бесцветных интерьерах — белые стены, мебель под светлое дерево, немаркая обивка диванов. Так оформлены почти все комнаты ожидания на телестудиях, такой интерьер и в их общежитии — стерильно, безлико, из-за этого как-то холодно. Хару всерьез планировал немного изменить свою комнату, насколько это вообще возможно — купить покрывало, ковер, какие-нибудь картины, можно еще кресло подобрать яркое. А то пока его радует только лампа с барахолки, хотя сейчас в его комнате она выглядит даже немного неуместно.

Но в общежитии хотя бы свежий ремонт и новая мебель. А дома ощущается эта атмосфера «благородного упадка». Благородного — потому что бабуля пытается как-то все привести в порядок, но сражение со временем выигрывает только старая мебель, которая качеством получше современной. Диван и низкий столик в гостиной в очень хорошем состоянии. А вот книжная полка покупалась позднее, поэтому и выцвела, и кое-где на углах начало отходить покрытие. Обои достаточно дешевые. Бабушка с дедушкой всё старше, делать ремонт в этом доме они уже не смогут, да и… Хару не видел в этом смысла. Им нужно переезжать. Но цены на недвижимость такие высокие… впору самому начать бегать по брендам и предлагать себя в качестве рекламного лица: «Я хорошо работаю, честно-честно, только заплатите нормально!».

Рекламировать можно только один бренд в определенной категории. У Хару есть контракт на два года с брендом одежды мидл-сегмента, на один год с прописанной возможностью продления — с брендами уходовой косметики и кофе, плюс годовой — с банком. Еще Хару снимался в рекламе газировки, контракт действителен до апреля, а рекламу мороженого они делают всей группой, она до декабря. Что там остается? Люксовые бренды одежды и ювелирки — это очень «жирно», Хару до такого пока не дорос. Бренд спортивной одежды? Mizuno заказывали рекламу в инсте, были очень довольны сотрудничеством, но потом пропали. Подстегнуть кого-то другого? Еще бы знать — как… Кроме спортивной одежды остается еще декоративная косметика, но тут шансы малы. Парни, конечно, уже начали рекламировать блески для губ и разные средства для маскировки несовершенств кожи, но это совсем не в стиле Хару, так что такой контракт у него вряд ли когда-нибудь появится. Из категории больших заработков остается только электроника, но тут та же проблема, что и с люксовыми брендами — Хару пока «не дорос». Остаются только продукты питания. Но Хару не мог представить, что нужно делать, чтобы рекламодатели захотели с ним работать. Он и так на хайпе, куда уж больше-то?