Чтение онлайн

Хару задумчиво кивнул: с такой стороны он об этом еще не думал. Но нарядов ведь действительно нужно очень много. Кроме выступлений есть еще съемки клипов, варьете, интервью… И да, повторять наряды не принято.

— Посмотри по карте — есть где-нибудь камера хранения? — попросил Шэнь у Юнбина, — Не хотелось бы таскать эти баулы по всему городу.

— Я уже написал менеджеру Квон, он заберет их, — улыбнулся Хару, — это же не наши покупки, а для агентства… так что не нам с ними и таскаться. Купили — пусть будут благодарны.

— В какой-то момент мне показалось, что эти две милые девочки в розовых платьицах поймут, кто забрал большую часть одежды и вместе прибьют уже нас, — с улыбкой признался Ноа.

Хару прыснул со смеху: ну да, милые девочки выглядели немного грозно. А они долго считали наличку у кассы, выбирая, что придется оставлять, потому что не могут оплатить — в это время остатки коробок уже разбирали другие любители винтажа. Хару вообще не думал, что одежду могут разбирать так быстро и так яростно.

Менеджер Квон приехал на такси минут через десять. Погрузил сумки в автомобиль и поехал обратно. А они вчетвером пошли дальше — прогулялись по району, купили немного сувениров, Хару нашел забавные держатели для стопки книг — два больших кота как будто подпирают с двух сторон книги, чтобы они стояли в вертикальном положении, не падая. Но больше это было похоже на прогулку с периодическими остановками возле особенно забавных витрин.

Вечером поужинали в японском джаз-баре, послушали музыку. В отель возвращались достаточно поздно и пешком — в одно такси их всех сажать отказывались.

День выдался действительно приятным, пусть Хару и не смог купить себе что-нибудь интересное. Он почему-то был уверен, что ему снова повезет и он найдет что-то редко и дешевое для себя самого. Но вся его удача была потрачена на платья для агентства.

Из-за кулис голоса зрителей слышались относительно тихими. Японские фанаты, а их в зале все же было большинство, не особо шумят во время выступлений артистов — принято слушать музыку, не мешая соседям. Но встречали и провожали артистов они очень громко. Выглянуть в зал из-за кулис возможности не было — все артисты находились под трибунами и ждали своей очереди сначала в раздевалках, потом — в общем помещении у выхода. Места там немного, так что следующую группу приглашали только тогда, когда предыдущая уже вышла на сцену. Между выступлениями проходило достаточно много времени — от пары минут до пятнадцати.

Основную сцену, стоящую в центре зала, с техническими помещениями соединяла длинная сцена-проход. Под ней был коридор, ведущий к подъемнику под основной сценой. Получалась следующая система: айдолы под сценой спешат к подъемнику, перед зрителями появляются эффектно — выезжают наверх. Обратно уходят поверху, помахивая фанатам на прощание. По соображениям безопасности сначала одни покидали сцену, потом уже другие заходили в проход под ней.

Были ведущие. Но даже с ведущими зрители по несколько минут ждали начала выступления. В промежутках включали музыку, и вот этой музыке уже часто подпевали, но тоже не особо громко. Вообще, культура посещения концертов в Азии отличается от общеевропейской. Здесь не принято мешать людям наслаждаться музыкой, поэтому обычно люди стараются сильно не шуметь во время исполнения песен. До и после могут орать во все горло, но громко подпевать не принято.

Но из-за этого Хару было интересно — как ощущается выступление перед не-азиатской публикой? Каково это — когда весь огромный зал хором орет твои песни? Наверное, ощущения должны быть еще более пьянящими, чем от выступления в Японии. Но у Black Thorn большая часть фанбазы — азиатская, так что самостоятельно собрать площадку за пределами Азии им пока не по силам. Даже все рекорды группы связаны с корейскими стриминговыми платформами — результаты группы в Spotify и Apple Music не настолько высокие, чтобы считать их группой, достигшей известности во всем мире.

И все же…

Когда Хару по коридору бежал к подъемнику, сердце билось где-то в горле — это был не столько страх, сколько волнение. Говорят, невозможно привыкнуть к сцене в полной мере, ты всегда будешь немного волноваться перед выходом. Всемером залезли на платформу, сначала присели. Работник сцены общался с ними знаками — сначала показал «окей», что означало — все ли в порядке, готовы ли они — потом, увидев подтверждающие кивки, начал разгибать пальцы, ведя отчет. На «четыре», как и было спланировано, Хару и остальные встали в полный рост, кивнули, подтвердив готовность, и мужчина включил подъемник.

Уже когда Хару просто встал в полный рост, крики толпы стали громче. Чем выше поднимался «лифт», тем громче кричали в зале. Хару не смог сдержать улыбки — ему нравились эти моменты. Восхищение толпы становится словно физически ощутимо, как будто ты нырнул в бассейн с шампанским и теперь вокруг тебя пьяно лопаются пузырьки веселья. Улыбка у Хару, наверное, тоже была немного пьяной, хотя он, был, разумеется, абсолютно трезв.

Где-то через пятнадцать секунд платформа остановилась. Еще через две секунды она немного вздрогнула — это работник сцены добавил специальную распорку, чтобы получше ее закрепить.

У них не особо-то «веселое» выступление, поэтому Хару поспешно убрал улыбку. Первая песня — «Backbone», о необходимости быть сильными. В ушных мониторах начался отчет о подготовке к номеру, парни поспешно выстроились на сцене — все это под очень громкие приветствия толпы, которые слились в единый воодушевляющий шум.

Танец сложный, но Хару репетировал его так часто, что он практически впаян в мышечную память. Поэтому Хару сосредоточился на эмоциональной отыгрыше… и на том, чтобы хотя бы было похоже, что он поет, а не открывает рот под фонограмму. После несколько агрессивной «Backbone» нет перерыва — сразу нужно перестроиться на более мягкую и сексуальную «Lose control», что для Хару не является проблемой, но вот парням сложно. Да и переходить с танца под фонограмму, когда нужно просто открывать рот, на живое исполнение, тоже непросто. В начале даже было слышно, как немного дрогнул голос у Сухёна. Но потом стало проще.

— Добрый вечер, Токио! Как настроение? — крикнул Хару по-японски, когда последние ноты «Lose control» доиграли.

Крики толпы стали чуточку громче. Парни выступали с головными микрофонами, которые не подходят для следующей баллады, поэтому нужно было немного поболтать. И ответственность легла на Юнбина — только он достаточно хорошо знает японский. Хару просто выучил две фразы — японский стафф еще похвалил его за почти идеальное произношение.

В голосе Юнбина чувствовалась неуверенность, но свою работу он выполнял на все сто — о чем-то рассказывал, пока остальные стояли рядом и кивали. Хару присел на корточки у края сцены, забирая ручные микрофоны, потом вернулся к парням. У каждого микрофона небольшая кастомная пометка — тонкая цветная полоска, своя для каждого мембера. Баллада сложная, нужно идеальное звучание, для которого микрофоны специально настраивают под голос артиста. Раздав, Хару стянул с себя головной микрофон, передал его уже Чанмину — он собирал их у остальных. Такая перемена на сцене является вынужденной. На балладе не будет бэктрека, только живой звук, это сложно не только для вокалистов, но и для звукорежиссёров: требуется очень тонкая настройка. Если бы они с этими ручными микрофонами пытались выступать с хореографией — отчетливо были бы слышны и громкое дыхание, и мельчайшие огрехи в исполнении.

Хару начал говорить уже в ручной микрофон, потому что Юнбину тоже нужно время на то, чтобы снять головной. Он говорил по-корейски, потому что на шоу вообще-то есть переводчик.

— Честно говоря, я не понял, что говорил Юнбин, — сказал Хару.

Он замолчал, дождавшись сначала перевода, а после — смеха в зале.

— Но я очень рад быть здесь. Просто невероятно, как много людей. Спасибо большое за поддержку!

Благодарность повторили и остальные мемберы группы, а потом Чанмин отнес головные микрофоны к краю сцены, чтобы отдать персоналу, и парни выстроились для исполнения баллады.