Чтение онлайн

– Знаешь, – внезапно сказала Лидия, – Эдриен сама нарвалась.

Я сделал вид, что не расслышал. Иногда людям, попавшим в особо затруднительное положение, требуется сперва поговорить с самими собой, и лишь потом они будут способны на вежливую беседу с другими.

Но Лидия не сводила с меня глаз.

– Что у тебя в пакете? – поинтересовалась она.

Я вытащил краешек галстука, показать ей ткань.

– Вообще-то это для Эдриен.

Лидия смотрела не на галстук, а на упаковку. Она фыркнула. И снова сконцентрировалась на дороге.

– Это ты не в Талсе купил.

– Да. В аэропорту Кеннеди.

– Ты из Нью-Йорка прилетел?

– Да. Мне пришло письмо от Чейза, – что было неправдой: Чейз отправлял письмо не лично мне, а через рассылку. – Он заходит?

– Пока нет.

– А Эдит?

– Это кто?

– Эдит Альтман.

– Не знаю такую.

Лидия крепко держалась за верхнюю часть руля, как будто задумавшись о чем-то.

– И ты проделал весь этот путь, просто чтобы нас увидеть?

– Ну, я дома уже тысячу лет не был. Решил, что как раз пора. И купил его в аэропорту Кеннеди – я-то рассчитывал порадовать ее подарком.

Лидия улыбнулась.

– Наверное, не стоило идти на такие жертвы.

– Не такая уж это и жертва.

– Путь-то неблизкий.

– Я люблю Талсу. И… всегда рад навестить родителей.

Лидия хитро посмотрела на меня, потом опять на дорогу.

А потом, буквально через секунду, снова повторила, что Эдриен сама нарвалась.

– Я на самом деле давно с ней не общался, – сказал я.

– Но ты же знаешь, какая она.

– Я слышал, что она на мотоцикле ехала.

– Ты ее знаешь.

– Да, – подтвердил я, – определенно.

– Она на это напрашивалась с четырнадцати лет.

– В смысле, потому что мотоцикл у нее в этом возрасте появился?

Лидия держала сигарету в паре сантиметров от лица так, словно собиралась ткнуть ею во что-то перед собой.

– Джим, верно? Джим, мотоциклы есть у многих подростков. Но это не приравнивает их к Эдриен.

– Вы меня знаете?

– Да.

– Извините, что не представился.

– Ничего страшного.

– Вы меня только что узнали? – Мы подъезжали к «Макдоналдсу».

– Джим, ты один явился с подарком. Я тебя помню. Я куда больше внимания уделяю Эдриен, чем все думают. Ты единственный из ее друзей подавал надежды. Наверное, именно поэтому ты так много для нее значил. Нам придется зайти, потому что покупать, сидя в машине, я не люблю.

Мы встали в разные очереди, чтобы посмотреть, кто придет первым. Со всех сторон нас окружали детишки, которых водили сюда в последние деньки перед детским садом их мамы, они разглядывали «хеппи-милы» или сидели за столиками, сжавшись в ожидании. Меня в детстве тоже водили в этот «Макдоналдс». Мальчишка, стоявший ко мне ближе всех, размахивал руками, как ветряная мельница. По пути сюда я изучил и корпоративные эмблемы, украшавшие горы, у подножия которых пролегала дорога: «Оу-Джи-энд-И», «Хилти», «ПеннУэлл»: с тех самых пор, как я научился читать, эти логотипы утомляли меня своей бессмысленностью.

Лидия оплатила покупки и вручила мне два пакета с масляным дном. «И проверь, ничего не перепутали?» Я сел в машину и, согнув спину, принялся рыться в пакетах, а Лидия спросила, что я делал после того, как перестал встречаться с Эдриен. Машину она даже не завела.

Я рассказал, что закончил колледж, передружился со всеми преподами, и все они написали мне рекомендательные письма, чтобы я мог найти работу в Нью-Йорке. На журнале она попросила остановиться подробнее. Я сообщил, сколько зарабатываю.

– По факту я фрилансер, хотя это бред: я все равно должен ежедневно таскаться в офис и сидеть там с утра до вечера. Но так в наши времена все устроено, – я думал, что ей это будет интересно. – Если не считать тех, кто изучал финансовое дело, почти никто из моих знакомых по колледжу не получил работу с пособием. С ходу вообще никто в голову не приходит.

– Тебе повезло. У тебя весьма престижная работа.

– Потому я и не могу оттуда уйти. Да?

Она снова закурила и как будто задумалась, так что я решил приступить к картошке.

Я попытался зажать ломтик в губах, как сигарету. Я посасывал его, и через какое-то время он в кои-то веки стал действительно похож на картошку. Дым от ее сигареты тянуло в мое окно, прямо передо мной плыла густая струйка, и я принялся рубить ее своим ломтиком. Струйка разбилась, часть дыма опустилась вниз и смешалась с золотой пыльцой на картошке.

– Поедем?

Вместо ответа последовала очередная долгая задумчивая затяжка. Бледная корочка тонального крема блестела на жаре.

– Я обрадовалась, когда Эдриен начала с тобой встречаться, – заявила Лидия. – Я подумала: о, я ее недооценивала! Теперь повзрослеет, пойдет в колледж.

– Ну, для этого она была слишком умна. Если бы она пошла в колледж, это была бы уже не Эдриен.

Лидия улыбнулась.

– Вы несправедливы по отношению к Эдриен.

Я вынул картошку изо рта. Мне захотелось вести себя, как настоящий взрослый человек, если это еще было возможно.

– В колледже бы все изменилось, – Лидия вытянула руку, – все.

– Но вы же не станете уверять, что эта авария связана с отсутствием у Эдриен образования.

– Да, уж извини, Джим. Но так и есть. Именно так и устроена жизнь. Ты либо развиваешься, либо деградируешь, – Лидия выпустила клуб дыма и устало продолжила: – Этот несчастный случай является логическим следствием выбранного ею жизненного пути. Ты расстроен. Но пойми, я знаю Эдриен с самого детства. Я как будто бы в замедленной съемке наблюдала ее крах.

Эта женщина была очень убедительна. Она ярко жестикулировала, говорила в ровном темпе, как опытный оратор, прижимаясь копной волос к подголовнику; и как будто бы увеличивалась в размерах.

Наконец, Лидия завела мотор.

– То, что я приехал сюда на лето и начал встречаться с Эдриен, – одно из моих самых серьезных достижений.

– Но ты не остался.

– Нет. Смелости не хватило.

– Жалеешь об этом?

Я перевел взгляд на коричневый забор «Макдоналдса».

– Иногда бывает.

Она повернулась назад и начала выезжать.

– Джим, тебя ждет счастливая жизнь. А ее – нет. Вот все, что тут можно сказать, да больше ничего тебе и знать не надо.

Лидия мне понравилась, настолько, что я мог с ней спорить. Свою племянницу она, очевидно, не понимала. Это было зрелое заявление. Но если уж она собралась судить произошедшее с Эдриен как необратимую трагедию, я хотя бы мог сказать, во-первых, насколько хороша она была. Просто великолепна. И это не примитивная оценка ее достоинств, а ценность сама по себе: великолепие. Лидия, женщина, обладающая средствами и связями, могла меня в этом понять: я имел в виду самообладание Эдриен, ее смелость. С ней мы научились использовать время. Хотя, может быть, Лидия и не осознавала, как много времени человек вроде меня, с моим маленьким бесценным списком достижений, потратил впустую.