Чтение онлайн

Главная коллекция документов – фонды РГАЭ: № 437 (Народный комиссариат земледелия) и № 480 (Главный выставочный комитет Первой сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки СССР) и др. Знакомство с фондом № 480 показало, что архивный поиск – не всегда «собирание по крупицам». Коллекция впечатляет объемом: сотни тысяч страниц делопроизводственной документации, отразившие все этапы устройства и проведения ВСХВ, составили двадцать описей с более чем двумя тысячами дел. Как и обширное печатное наследие ВСХВ, детализированная документация – свидетельство масштаба проекта: колоссальный выставочный механизм требовал неукоснительной фиксации и балансировки каждого рабочего шага. Обсуждение законодательных распоряжений партии и правительства, организационные решения руководства ВСХВ, действия исполнителей, все стадии строительства и художественного оформления, академические дискуссии о составе экспозиций, перемещения материалов и экспонатов, каждая ассигновка – будь то ремонт проколотой шины «Форда» директора выставки или заказ сапог для охраны – все тщательно протоколировалось и отправлялось в архив. Не будем забывать о сопутствующих подобным проектам задачах жесткой экономии, финансового контроля, предупреждения растрат и воровства, плодящих дополнительную канцелярскую бюрократию. Но обратим внимание: при всей объективной необходимости практика документирования явно дрейфовала в сторону тотального «учета и контроля». Во множестве случаев очевидна избыточность бюрократии. То и дело создавались комиссии, разбиравшие незначительные ошибки и сбои: не того размера калоши, выписанные для сотрудников, опоздание с подачей служебной машины важному иностранному гостю и пр.

Вторая ключевая коллекция документов – личный архив главного архитектора ВСХВ Алексея Викторовича Щусева. Это не менее крупное собрание документов хранится в архиве Музея современного искусства «Гараж» [9] . Значительную часть коллекции составляют изобразительные материалы: выставочные проекты, эскизы, наброски, рабочие материалы к ним, фотографии, вся связанная с должностью документация и переписка, многие печатные материалы ВСХВ и пр.

Выставка как «чудо», «чудесный город» – распространенный нарратив литературных публикаций о международных смотрах. ВСХВ 1923 г. стала именно таким «чудом»; о ней слагали стихи, писали вдохновенные очерки, которые также стали предметом пристального внимания в нашей книге. Что касается ее автора, погружение в документальное наследие ВСХВ создало ощущение проникновения в грандиозное выставочное действо, эффект виртуального присутствия на территории Крымского вала летом – осенью 1923 г. Хочется повторить знаменитое высказывание, переделанное на выставочный лад Демьяном Бедным: «Пришел, увидел… побежден!»

Подготовка книги заняла почти десять лет, из которых большую часть времени поглотили архивы, библиотеки, музейные собрания. Большое спасибо всем сотрудникам Российского государственного архива экономики, Государственного архива Российской Федерации, Центрального исторического архива г. Москвы, Российского государственного архива литературы и искусства, Российского государственного архива социально-политической истории, Архива Российской академии наук, Российской государственной библиотеки, Российской национальной библиотеки и других архивов и библиотек, помогавшим в многотрудном деле поиска, копирования и атрибуции материалов и документов.

Особая благодарность А. Ю. Белову, директору Музея современного искусства «Гараж», и А. С. Дикович, хранителю институционального Архива Музея, за возможность изучить в полном объеме коллекцию связанных с выставкой архивных документов и разрешение использовать их для иллюстрирования книги. Хотелось бы поблагодарить также Архив Центрального парка культуры и отдыха им. М. Горького, в первую очередь заведующую Историко-культурным сектором Е. С. Соболеву, за помощь в работе с материалами фонда. Я признательна руководству и сотрудникам подразделений Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А. В. Щусева, позволившим ознакомиться с коллекциями музея и воспроизвести в книге ряд документов отдела графики и отдела редких фотографий. Большую помощь оказало руководство Государственного музея политической истории России в Санкт-Петербурге, где довелось ознакомиться с фондом плакатной графики; благодарю музей за разрешение привести в книге некоторые из материалов. Отмечу многие другие музеи, в их числе Государственный исторический музей, Музей Москвы, Саратовский государственный художественный музей, Ульяновский областной краеведческий музей, Пермскую государственную художественную галерею, Еврейский музей и центр толерантности, предоставившие важные для иллюстрирования работы из своих собраний. Благодарю А. П. Лисицына и А. Кондрашова, в свое время открывших для меня личные коллекции.

Хотелось бы выразить отдельную признательность новому для меня архитектурно-художественному сообществу и его прекрасным представителям, с которыми довелось познакомиться. Здесь слова благодарности прежде всего М. В. Евстратовой, не раз откликавшейся на мою просьбу оценить работу с точки зрения погрешностей в области искусства, где я не являюсь экспертом.

Весь период работы автора поддерживали и вдохновляли друзья и коллеги, в личном общении и в переписке, на семинарах и конференциях, в аудиториях Института истории естествознания и техники и на иных площадках с вниманием обсуждавшие тему выставки 1923 года. Спасибо тем из них, кто читал и комментировал отдельные главы и фрагменты книги, прежде всего Н. П. Гончарову, Е. В. Мининой, Д. А. Соболеву. За помощь в поиске некоторых иллюстраций благодарю И. В. Созинова. Моя бесконечная признательность – Е. А. Долговой, С. С. Илизарову и Н. Л. Кременцову, взявшим на себя труд по рецензированию книги. Их вопросы и размышления, замечания и поправки, критика и рекомендации помогли ощутимо улучшить текст. Отмечу не менее важное – проявленный рецензентами живой интерес к работе, столь необходимый автору, советы и предложения по развитию ее сюжетов. А фактические ошибки и неточности, сохранившиеся в книге, – исключительно моя оплошность.

Наконец, но не в последнюю очередь – признательность моей семье, все эти годы с пониманием несшей бремя периодического погружения в события столетней давности. Прежде всего – моему мужу, терпеливо выполнявшему неблагодарную роль читателя еще сырого материала. Его заинтересованный и строгий разбор книги на разных этапах подготовки бесценен.

Советское руководство в первые же годы своей деятельности наметило громадный выставочный проект – всероссийский смотр с иностранным участием, по сути – международную выставку, которая должна была предъявить миру СССР как державу, ориентированную на всестороннее развитие науки и техники. Большевикам удалось ярко представить инновационный образ страны, чему в немалой степени способствовало оформление выставки. Действительно, она известна прежде всего «обложкой», в том числе конструктивистскими павильонами и другими визуальными воплощениями модерности, восторженно принятыми советской публикой и зарубежными участниками.

Однако какие бы революционные цели ни ставили организаторы, в какие бы яркие одежды ни наряжали выставочный городок, советская выставка не могла воплотиться без теоретических знаний и наработанных практик экспонирования, без понимания баланса новаторства и традиции в презентации произведений научно-технической мысли. Первая выставка СССР опиралась на багаж идей, удач и ошибок, накопленных более чем полувековым опытом участия Российской империи во всемирных смотрах.

Участие России во всемирных смотрах шло параллельно с проведением крупных внутренних выставок. Их начало связывают с государственной поддержкой выставочного движения – подписанием в 1842 г. указа о проведении сельскохозяйственных выставок в России, по итогам которого в 1843 г. в Одессе состоялся первый подобный смотр [10] . Одновременно выставки продвигала научная общественность: в 1850 г. в Санкт-Петербурге прошла Всероссийская выставка сельских произведений, организованная Вольным экономическим обществом [11] . Во второй половине XIX в. наиболее представительными оказались смотры в Петербурге (1860 г.), Москве (1864 и 1895 гг.), Харькове (1887 г.), широко известная Всероссийская фабрично-заводская, торгово-промышленная, сельскохозяйственная и научно-художественная выставка 1913 г. в Киеве. Среди выставок, организацию которых взяли на себя местные общества, отметим Туркестанскую сельскохозяйственную и кустарно-промышленную выставку 1886 г. в Ташкенте, Кавказскую выставку предметов сельского хозяйства и промышленности 1889 г. в Тифлисе. В 1860–1890 гг. состоялось множество специализированных выставок, в том числе знаменитая животноводческая выставка 1857 г. в Холмогорах Архангельской губернии, смотры в Москве (по молочному хозяйству, коневодству и др.), Петербурге (по сельскохозяйственным машинам и орудиям, пчеловодству, птицеводству и др.), Воронеже и других крупных городах. Целевой аудиторией всероссийских выставок являлись прежде всего землевладельцы, арендаторы земли, агропромышленные объединения, крупные производители сельскохозяйственной продукции. Иная картина наблюдалась на губернском и уездном уровнях, где еще в первой половине XIX в. была заложена традиция ярмарок, ориентированных на крестьян; достаточно напомнить про известные выставки-ярмарки в Лебедяни. К 1913 г. в России ежегодно устраивалось около 17 тыс. ярмарок и 50–60 выставок. В годы Первой мировой войны выставочно-ярмарочная деятельность ожидаемо прекратилась; ее возрождение связано уже с Советской Россией [12] .

Как уже говорилось, Россия с самого начала подключилась и ко всемирным выставкам. История их проведения восходит, с одной стороны, к салонным демонстрациям произведений искусства, с другой – к народным выставкам-ярмаркам потребительских товаров, которые в странах Старого Света начали проводить еще в мануфактурную эру. С наступлением эпохи промышленных революций к числу предметов экспонирования добавились механизмы и машины; к середине XIX в. в тематику выставок вошла наука. Этот этап ознаменовали всемирные выставки – одновременная демонстрация достижений отдельных стран и пропаганда научно-технического прогресса в целом [13] .

Всемирные выставки являлись не только отражением расширяющихся международных научно-экономических и культурных связей, но и важнейшим движителем этих связей, катализатором конкуренции, проводником процессов глобализации в целом. Выставки открывали возможность для широких слоев общественности ознакомиться в доступной для восприятия предметно-визуальной форме с итогами творческой деятельности ученых и инженеров из разных стран. Представители научно-инженерного сообщества, будучи авторами и экспертами инноваций, становились также акторами – позаимствуем термин у социологов – экспозиционного процесса.

Не менее значимая сторона всемирных выставок – архитектурно-художественная. Зодчие и скульпторы, живописцы и графики, дизайнеры-оформители и мастера плаката – еще одна группа акторов выставок. Выступая интерпретаторами идей и продуктов интеллектуального творчества, они были связующим звеном между научно-техническим сообществом и публикой. Язык искусства, доступный для широкого понимания, выстраивал «витринный» образ страны-экспонента, который оказывался не менее важным для восприятия различными аудиториями, включая экспертную, чем сущностная составляющая экспозиций. Именно в выставочной сфере широко заработала визуальная пропаганда и реклама, зародился агитационно-плакатный жанр. Разрекламированные новшества привлекали и праздную публику, и людей бизнеса. Выставочные площадки становились «рекламными стендами», пространством для переговоров между учеными и предпринимателями, где приобретались патенты, заключались коммерческие сделки, что способствовало широкому практическому внедрению научно-технических инноваций.