Карты
Шрифт:
Однако Крис так по-детски каждую ночь хочется верить в то, что он не придёт, отступит. Только он не отступает, каждый раз всё сильнее, сводя её с ума и мешая дышать…
***
Михаил устало добирается до своего чёртового особняка лишь в начале четвёртого часа утра. Сложная игра, тёрки с местной элитой — всё это безумно изматывает, хотя является одним из самых простых звеньев в его цепочке жизни. Но жаловаться он не привык, даже в мыслях. Сам всегда боролся за такое своё будущее. И ничто не сдвинет его с этого пути.
Мужчина проходит внутрь дома, как и обычно заходя вглубь гостиной. И его, как и всегда, начинает обволакивать темнота. Ту, что он сам создал, считая идеальной для своего дома, в которой ему комфортно.
Ему уже хочется пройти мимо, подняться в комнату, как взгляд невольно цепляется за спящую на диване Кристину. Ту девчонку, которую он бы даже не заметил, если бы внимательно не вгляделся, привыкая всё подмечать.
Михаил усмехнулся и собирался пройти мимо, однако в этот самый момент девушка вдруг резко вскочила на постели, начиная усиленно заглатывать воздух, как обезумевшая и отчаянно цепляться за что-то невидимое в воздухе, словно вот-вот без этого задохнётся.
Он непонимающе округлил глаза, но всё же сократил расстояние между ними, вставая перед ней каменной стеной. Только она, словно внимание не обратила на его появление.
И, кажется, лишь минут через пятнадцать, Кристина перестала трястись всем телом, но взгляд всё ещё оставался затуманенным, только девичья рука устало схватилась за мужское запястье. А потом зелёные глаза неожиданно встретились с его, когда она подняла подбородок, посмотрев на него настолько решительно и пронзительно, как никогда до этого. И совсем неожиданно мужчина разглядел в её глазах слёзы. Однако это было не единственным шоком для него в этот день. Её фраза…
— Сделай мне больно…
4. До утра мне нужно знать всё…
Видеть её такой было откровенно странно. Непривычно и как-то совсем и совсем неправильно, по крайней мере в его собственных мыслях и голове. Просто потому, что образ этой сумасбродной девчонки, закрепившийся в сознании после первой их встречи, разительно отличался от того, что сейчас он видел перед собой.
И перемена эта была совсем не в лучшую сторону, вызывая лишь бесконечное количество вопросов и полное непонимание, сквозившее вполне искренним раздражением, которое испытывать мужчина совсем не привык. Однако, несмотря на это, мафиози не задал ни одного вопроса, продолжая смотреть на сидящую перед ним девушку, слегка прищурив глаза.
Она же не сводила взгляда с него. Маленькая Кристина, съёжившаяся в небольшой клубочек и сжавшаяся, как провинившийся котёнок. Только вот вины в её взгляде не было. Было что-то другое: острое и пронзительное, что, словно бы, разрезало всё внутри мафиози на части, не давая воспротивиться.
Особенно, когда эти зелёные глаза смотрели прямо в его карие, а губы болезненно смыкались после высказанной просьбы. И во всём её лице, казалось, была какая-то непонятная ему решительность. Глупая и совсем необъяснимая, граничащая с откровенным маразмом.
Сделай мне больно…
Эту фразу Михаил за эти секунды прокрутил в голове несколько раз, вновь и вновь ощущая себя каким-то идиотом. Хотя поначалу ему просто показалось, что он чего-то не расслышал или не допонял.
Однако девичьи зелёные глаза говорили об обратном, ведь смотрели так внимательно и ожидающее, будто и правда просили боли. Будто и правда жаждали её, как ничто иное. Это понемногу начинало пугать, однако разум всё же искал рациональную интерпретацию этого высказывания.
Ему подумалось, что это определённо могло быть каким-то разводом и шуткой. И мафиози уже хотел саркастически посоветовать ей записаться в театр, ведь она отлично способна исполнять драматические роли, как и сейчас. С этой потёкшей чёрной тушью. перемешанной со слезами и стекающей по щекам, с этими припухшими красными глазами. Так похоже на дешёвое кино.
Но этого Михаил не сказал, замолчав. Просто банально потому, что в какой-то момент осознал, что это ни шутка, ни попытка сближения, а что-то такое истинное, но всё равно ему безумно непонятное, читающееся в глазах Кристины. И отблёскивающее лёгким безумием.
Это для него и было совсем непривычным в какой-то степени. Столько раз он избивал людей, причинял специальную боль, когда молили о пощаде, несколько раз даже искренне наслаждаясь криками тех, чьи судьбы он ломал. И жалость в его душе это редко пробуждало, особенно эти слёзы и просьбы о помиловании и прощении.
Удушающие крики и дрожь во всём теле наряду с затравленным взглядом. Однако никогда… Никогда его не просили причинить боль специально. Никогда. Ведь сделать так мог только добровольный мазохист, а таковых он не встречал.
Теперь встретил. Ещё пару минут мужчина думал о том, что ему следует сделать. Уйти. Посмеяться. Исполнить просьбу. Все варианты были определённо глупыми, но потом ему просто стало интересно, что последует за тем, что он выполнит свою просьбу? Что сделает эта самоуверенная девчонка тогда? Как сильно будет умолять остановиться? И насколько пожалеет о своих словах?
Губы Михаила исказила усмешка, голова привычно склонилась набок. А через секунду он и вовсе окончательно сократил расстояние между ними, резко хватая за запястье Кристину, заставляя подняться. Отчасти мафиози был уверен, что уже этот жест запугает девчонку.
Но брюнетка лишь молчаливо поднялась, вздёрнула подбородок, сверкнула своими чистыми глазами, цвета изумруда, прерывисто вздохнула. И в этом мужчина разглядел кое-что слегка большее, чем простой вздох.
Ведь Кристина будто пыталась этим последним вздохом, заполнить свои лёгкие до конца, как смертник перед казнью. Также смиренно прикрывая глаза. И от этого простого жеста внутри мафиози что-то замерло и дёрнулось. Не должно было, но задело что-то внутри. И он сам не понял, как его широкая ладонь прошлась по бархатному плечу жертвы.
Мужчина не осознал, в какой момент смог остановиться и отойти от своей первоначальной идеи. Ещё минуту назад ему хотелось сильно ударить её, причиняя ту боль, о которой она просила, чтобы не смела так шутить с ним. Но сейчас он почему-то лишь мягко касается её плеча, не скрытого даже маломальской тканью, вызывая в девичьем теле лёгкую дрожь.
И от это прикосновения горячих пальцев к холодной коже она непроизвольно жмётся к нему сильнее, делая шаг, чтобы стать ближе к нему. И мафиози кажется, что это как-то совсем похоже на ребёнка. И совсем глупо. Однако Крис он не отстранил, а продолжил молчать, опуская тёплые ладони на худую спину.