Чтение онлайн

На следующий день после налета на Перл-Харбор Райнер пригласил обеих дам к своему другу профессору, который устраивал прием. Нерис и Миртл имели счастье пить чай с женой профессора, дочерью музыканта и другими женщинами. Мужчины собрались в салоне. Они курили трубки, обсуждали политику и войну. Миртл не возражала против такой сегрегации, что удивило Нерис. Дамы были умными, забавными, разговорчивыми, в их компании было весело и интересно. Когда они вернулись в «Эдемские сады», Миртл призналась, что это был один из лучших вечеров в ее жизни. Она решила, что и Кэролайн нужно чаще бывать в свете, пока ее живот не слишком большой.

Медленно тянулся декабрь. Почти каждый день они пили кофе в пустом зале клуба. У них даже появился свой столик в углу. Горстка завсегдатаев уже настолько привыкла к ним, что, проходя к бару и обратно к своим карточным столам, обязательно здоровались с ними. Выбираясь из домика на воде, женщины надевали все теплые одежды, которые были в доме, и выглядели как бесформенные и неуклюжие куклы из шерсти, овчины, пашмины и старого доброго твида. Довольно быстро Нерис пришла к выводу, что абсурдный план Миртл на самом деле не такой уж и абсурдный, скорее наоборот, он умный и дальновидный. Тем не менее Райнер вскоре заподозрил неладное. Он попросил Нерис объяснить, что происходит с миссис Боуэн и почему ей так полюбился фирен.

— Фирен? — переспросила Нерис, изображая святую невинность.

— Именно. Вчера вечером вы втроем изображали галеоны под парусами. Думаю, возникнут вопросы по поводу отопления. Разве дамы не должны являться в клуб в вечерних платьях?

— Мне холодно.

Она купила кангер [36] и была этому очень рада. Лукообразный фаянсовый горшочек с углями делал живот похожим на живот беременной женщины. Нерис думала об этом с улыбкой. Каждое утро Маджид наполнял кангер горячими углями из печи и приносил его в ее спальню. Она обнимала кангер, прижимала его к себе и только после этого осмеливалась выбраться из-под одеяла и начать одеваться. Потом, закутавшись в сто одежек, спускалась в холодный салон, где Миртл уже хлопотала вокруг кофейника. На Миртл была шапочка из овчины с отворотами, закрывающими уши, и теплые перчатки с отрезанными кончиками пальцев, так что она могла их не снимать. В радиусе трех-четырех футов от печки еще можно было как-то существовать, но дальше простиралось царство льда.

Райнер покачал головой, поднял руку и взъерошил рыжие волосы. Теперь они торчали в разные стороны, как грива льва.

— Я рассказывал о четырех принципах магии? Если да — останови меня.

— Нет, не рассказывал, — весело отозвалась Нерис.

Они всегда общались вот так — легко, свободно и с оттенком флирта.

— Хорошо. Итак, четыре принципа. — Он начал загибать пальцы. — Отвлечение внимания, имитация, ловкость и маскировка. Например, если показать аудитории кувшин с белой жидкостью и сказать, что он полон молока, тебе поверят, поскольку коллективный разум отказывается двигаться дальше и проверять информацию. И вот мне кажется, что вы, милые дамы, используете все эти принципы для своих целей. Как профессионал я восхищаюсь вашими умениями, но, будучи еще и вашим другом, чувствую, что вы что-то от меня скрываете. И это меня не радует.

Жалобный тон и скорбное выражение лица Райнера заставили Нерис улыбнуться.

— Это не моя тайна, поэтому я ничего не могу тебе рассказать.

— Понял. Но как иллюзионист посоветую коллегам не переусердствовать с отвлечением внимания. Иногда это только привлекает его.

— Спасибо за совет.

В тот же вечер Нерис рассказала Миртл и Кэролайн о вопросах, которые задавал Райнер, и предложила попросить его о помощи. Кэролайн эта мысль не понравилась.

— Ему можно доверять? — спросила она.

Нерис сказала, что безоговорочно верит ему и считает его надежным и честным человеком. Миртл ее поддержала, но добавила кое-что от себя:

— Райнер Стамм — сплошная загадка. Помните тех американцев, с которыми мы познакомились у него дома? — Разумеется, Нерис помнила. Миртл улыбнулась. — Один из них перебрал виски и заигрывал со мной.

Об этом Нерис тоже не забыла.

— Я думаю, он — шпион. И Райнер Стамм — тоже.

Нерис удивленно посмотрела на нее:

— Как думаешь, он за наших?

Кэролайн не на шутку встревожилась:

— Он ведь правда за нас? Не может же он работать на нацистов! Хотя он швейцарец…

Миртл похлопала ее по руке:

— Я думаю, милая, все шпионы должны подходить под это определение: «Я никогда бы не подумала, что он шпион». Но не переживай, я склонна доверять мистеру Стамму, и Нерис права: он может нам помочь.

Женщины еще немного посовещались и приняли решение рассказать Райнеру правду.

На следующий день, ближе к вечеру, Нерис пришла к Райнеру в гости. Миртл и Кэролайн участвовали в благотворительном аукционе — продавали вещи, сделанные своими руками. На вырученные деньги планировалось купить сладости и сигареты и отправить военным в Малайю. Миртл заявила, что ей и даром не нужны поделки из папье-маше и у нее нет друзей, которым можно было бы подарить стакан для ручек или кошмарное портмоне, поэтому с радостью освободит дом от таких бесполезных вещей. А если она сама получит нечто подобное на грядущее Рождество, то подождет, пока растает лед на озере, и вышвырнет этот хлам за борт. Кэролайн кивнула:

— Я это запомню.

Нерис и Миртл никак не могли понять, когда она говорит серьезно, а когда шутит.

В комнате Райнера было холодно. На небе сияли стылые яркие звезды. Через незанавешенное окно ими можно было любоваться всю ночь. Они сидели на широком подоконнике и смотрели на черную реку и желтые огоньки в окнах домов на противоположном берегу. В проволочной клетке, висевшей под потолком, спала пара голубей. Райнер иногда использовал их во время представлений.

— Кто отец? — спросил Райнер, внимательно выслушав Нерис.

— Прости, на этот вопрос я должна ответить «не знаю».

— Я могу сам догадаться?

— Да. И, скорее всего, ты это сделаешь с первой попытки.

Они замолчали. У Райнера внезапно испортилось настроение, он с грустью посмотрел на Нерис.

— Я порядком соскучился по такому, — тихо сказал он. — Я не имею в виду скандалы…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Райнер наклонился ближе. Его ладони скользнули под плед, в который завернулась Нерис.

— Ты теплая.

— Правда? У меня очень хороший фирен. Мне даже не нужен кангер.

— Это план Миртл? Я правильно понял?

— Да. И мы все согласились с этим планом. Мы все трое можем быть беременны или никто из нас.

— Ты не беспокоишься о своей репутации, Нерис?

— Нет, — помолчав, ответила она.

Ей действительно было безразлично, что о ней могут подумать в Шринагаре. Райнер наклонился еще ближе, его голова закрыла вид на холодные звезды.

— Миссис Уоткинс, — прошептал он и поднес ее руку к своим губам.

— Да?

Райнер внимательно посмотрел ей в глаза. На Нерис еще никто и никогда не смотрел с таким вниманием и нежностью.

— Нерис, ты понимаешь, что происходит между нами?

— Конечно понимаю. Я ведь не Кэролайн Боуэн, — с нежностью ответила она.

Неужели он думал, что она наивна, как овечка, а может быть, так же глупа? Райнер улыбнулся:

— Нет. Ты в тысячу раз красивее, изысканнее и желаннее, чем миссис Боуэн.

Они снова замолчали.

Нерис ждала, пока ее пульс успокоится и она сможет слышать не только оглушительный стук сердца, но и потрескивание дров в камине, и скрип старых половиц. Она прекрасно понимала, что стоит перед непростой дилеммой: на одной чаше весов были желания, страсть, тоска, а на другой — нравственный долг и нежные чувства, которые она испытывала к мужу. Выбор был очевиден, и ее добродетель висела на волоске. Райнер предоставил ей возможность самой решать и распоряжаться своей судьбой. Свобода пьянила и представлялась даже более желанной, чем роман с привлекательным мужчиной. Она не понимала себя, чувствовала, что сбилась с верного пути, лишилась жизненных ориентиров и в итоге оказалась в столь неоднозначной ситуации. Она чувствовала себя гусеницей, которая слишком долго просидела в коконе и наконец была готова превратиться в бабочку. Нерис выпрямилась.