Чтение онлайн

– Да это я на работе взяла, из рекламной продукции. У них этого добра столько – девать некуда… а что – тебе нравится? Если хочешь, я могу еще принести…

– На работе? – переспросила Лола, оглядываясь по сторонам.

– Да нет, не здесь! – Лика засмеялась. – Здесь я только по вечерам подрабатываю, а с утра я тружусь в этой самой фирме «Пилигрим»… христианское издательство, финансируется на средства то ли адвентистов седьмого дня, то ли евангелических христиан, выпускает и распространяет всевозможную душеспасительную литературу, а также книжки про здоровый образ жизни, воспитание детей в христианском духе и всякое такое…

«Какая трудолюбивая девушка! – язвительно подумала Лола. – По утрам работает в христианском издательстве, а по вечерам выступает в стриптиз-шоу…»

И опять Лика как будто прочитала ее мысли. Слегка насупившись, она проговорила:

– Мне деньги очень нужны! Я коплю на какое-нибудь собственное жилье, а то живу, понимаешь, в одной квартире с мачехой… мачеха у меня – это что-то среднее между Фредди Крюгером и Чикатило в юбке. Пробовала снимать, так каждый раз попадаю в такой гадюшник, что больше месяца не выдерживаю…

Тут Лола спохватилась, что фирма «Пилигрим» интересует ее по совершенно другому поводу.

– Слушай, – прервала она Лику, которая уже собралась рассказать ей историю своей нелегкой девичьей жизни, – а у вас там в этой фирме работала Лиля Коврайская?

– Лиля?! – удивленно переспросила Лика. – Ты что – знала ее?

– Ну, не то чтобы близко знала… – стушевалась Лола. – Так что – работала?

– Работала, – подтвердила Лика, резко погрустнев. – Представляешь, уехала в отпуск на Мальорку… и вернулась оттуда в цинковом гробу! Главное, такое место сказочное…

– Умерла? – Лола изобразила искреннее удивление, пустив в дело все свое актерское мастерство. – Как? Из-за чего? Она же была совсем молодая!

– Говорят, сердце… – грустно сообщила Лика. – Как раз послезавтра будут похороны. На Серафимовском кладбище, в два часа… У нас из фирмы многие пойдут.

– Я тоже приду… – протянула Лола, подумав, что хоть похороны и не слишком приятное времяпрепровождение, однако надо же с чего-то начинать расследование загадочных смертей бывших жен Людкиного мужа.

В гримерку заглянул давешний толстяк, на руке у него сидел Перришон.

– Птичку будете забирать? – спросил он. – А не то оставьте, мы его в номер возьмем!

– Нет уж, спасибо за предложение! – Лола подхватила зверей и на прощание расцеловалась с Ликой по-хорошему.

В самолете Лениной соседкой оказалась симпатичная, но слишком разговорчивая старушка. Леня помог ей запихнуть на багажную полку тяжелую дорожную сумку, и старушка радостно сообщила, что в этой сумке находятся подарки для ее многочисленной зауральской родни. Тут же она перечислила эту родню, подробно описав каждого – от троюродного племянника до двоюродного свекра. Видимо, старушка решила, что обязана всю дорогу развлекать вежливого соседа в благодарность за посильную помощь.

Леня узнал, что старушка летит на юбилей к своей младшей сестре, что сестра овдовела десять лет назад, что у сестры в Зауральске две дочери и четверо внуков, что один зять очень толковый и работящий, а второй сильно пьет, что внуки учатся хорошо, двое оканчивают школу, а самый старший уже поступил в институт…

Леня вежливо выслушивал всю эту семейную сагу и время от времени поддакивал, но в конце концов задремал под монотонный голос соседки. Проснулся он, когда самолет пошел на посадку.

Самолет приземлился в аэропорту Зауральска точно по расписанию. Леня помог своей соседке снять с полки ручную кладь и направился к выходу.

К его удивлению, пассажиров не сразу пропустили к багажному транспортеру. Прежде каждого из них внимательно осмотрел озабоченный врач с красными от недосыпа глазами. Он заглядывал в горло каждому пассажиру, велел то дышать, то не дышать и прослушивал стетоскопом. Как объяснил Лене бывалый пассажир, прибывающих в Зауральск проверяли на новомодный свиной грипп. Из-за этой проверки прошло почти два часа, прежде чем Леня получил наконец свой багаж и выбрался из здания аэропорта.

Как и в любом другом аэропорту, на площади перед терминалом выстроились машины с шашечками и без шашечек – то есть такси и частных извозчиков. Леня сел в первую подвернувшуюся машину и назвал гостиницу, в которой остановилась Марианна.

Даже его, привыкшего к заоблачным ценам обеих российских столиц, удивили расценки зауральских таксистов.

– Дядя, ты не слишком зарываешься? – осведомился Леня, когда водитель назвал ему цену. – В Москве и то дешевле можно из любого аэропорта в город доехать, я уж не говорю про Нью-Йорк или Париж! Там за такие деньги можно полдня кататься!

– Ты не в Париже! – резонно ответил ему таксист. – Едем или будем продолжать ток-шоу?

Как выяснилось, ехать до гостиницы было всего ничего. Водитель старательно покрутил по улицам города, три раза проехал мимо памятника путешественнику Пржевальскому вместе с его знаменитой лошадью и все равно через пятнадцать минут доехал до места. Он и не подумал помочь Лене вытащить вещи из багажника, больше того – не успел Леня извлечь свои чемоданы, машина резко сорвалась с места, обрызгав пассажира грязью из ближайшей лужи.

В самом скверном настроении Маркиз вошел в холл гостиницы.

Здесь он был удивлен обилием позолоты и лепнины. Видимо, в гостинице совсем недавно закончился ремонт.

Однако когда Лене выдали ключ от номера и он открыл этим ключом дверь, то с грустью понял, что ремонт ограничился холлом. Вероятно, все выделенные деньги ушли на лепнину и позолоту. Сам гостиничный номер выглядел примерно как комната в «доме колхозника» в семидесятые годы прошлого века – узкая шаткая кровать, прикроватная тумбочка и неплотно закрывающаяся дверь, ведущая в санузел.

Для того чтобы несколько скрасить убожество номера, на стене висел цветной календарь с видами местного свиноводческого комплекса «Белая береза». Календарь был за позапрошлый год.

Наскоро приняв душ и переодевшись (вода была ржавая и чуть теплая, мыла и шампуня не оказалось), Леня отправился к Марианне. Как ему объяснил портье, Марианна Вальтеровна обитала в люксе.

Этот люкс отличался от Лениного номера только тем, что в нем имелись телевизор, принимавший две программы, и три шатких стула, на двух из которых была развешана яркая цирковая одежда, а на третьем сидела сама Марианна.