Катаклизм внутри, Катаклизм снаружи
Шрифт:
– Которые людей вывозили из города.
– Те, что ещё до первого удара были?
– Да.
– Ёпт, так это когда было! – кровать под парнем отчаянно заскрипела. – Уже дня четыре прошло с тех пор!
– Не знаешь нихрена – п-п-п-помалкивай, сопляк, – подал голос молчавший до этого старик. В темноте послышалась какая-то возня и приглушённые стоны. – Три дня прошло с п-п-п-первого удара. Со второго – о-о-о-один.
Второй удар… Господи боже, Город опять расширился…
– Обстрел был?
– А х-х-х-хрен знает… Если и был, мы его н-н-н-не слышали, – ответил дед.
Я замолчал, погружённый в тяжёлые мысли. Надежды больше не оставалось. Про эвакуацию можно забыть, как, в общем-то, и о дальнейших попытках выбраться из зоны Катаклизма. Каждый раз, стоило мне хоть немного приблизиться к краю Города, как тот увеличивался в размерах, а теперь я лежу чуть живой в тёмной камере, за решёткой, карманы пусты, а окоченевшие ноги едва слушаются. Надежды больше нет.
– Так чё это за цифры, а? – никак не унимался молодой парень. – Там чё, вертушки будут ждать или как?
– Отвали! – взорвался я.
– Слышь, Вася, я ведь тебя по-человечески спрашиваю, чё дерзить начинаешь, а? Хочешь, чтобы я встал и спросил по-другому?
В коридоре вновь послышались шаги.
– Тихо, п-п-п-придурки! – зашипел на нас старик, но было уже поздно.
Опять появился охранник с дробовиком. Тот же или какой-то другой – понять было невозможно, так как незнакомцы были одеты в практически одинаковую тёмную одежду с неизменными противогазами на лицах. Свет керосинового фонаря вновь выхватил из тьмы измождённых узников, больно впился в привыкшие к мраку глаза…
– Ну что, животные? Я смотрю, вы по-человечески не разговариваете, только на зверином своём, да? – человек трижды передёрнул цевьё, подобрал вылетевшие патроны и рассовал их по карманам патронташа, а вместо них зарядил какие-то другие. – Ваше счастье, что я немного знаю звериный…
С этими словами охранник вскинул ружьё и выстрелил куда-то в сторону кровати, на которой лежал Карась. От грохота моментально заложило уши, парень вскрикнул от боли и скатился на пол, вслед за этим по камере начало расползаться серое облачко. Неосторожно вдохнув его, я тут же зашёлся кашлем68:
– Газ!
– Ну что, нравится, твари? Нехрен было приезжать в наш город!..
Грохнул новый выстрел, облако отравы стало плотнее. Из глаз безостановочно текли слёзы, словно в них сыпанули изрядную порцию перца. Зажмурившись, я прижал к лицу шапку и кое-как пополз к решётке. Подальше от расползающегося по камере газа…
–…нехрен было привозить с собой заразу! Ладно бы вы людьми были, так хрен там!..
Еще один выстрел, где-то неподалёку захрипел старик. Захрипел так страшно, что по коже побежали мурашки…
–…Долбанные рыбы, отобрали у нас работу, на баб наших пялитесь!..
ГОшника слышно не было, Карась надрывался за пятерых, вопя что-то неразборчиво-оскорбительное. Двигаясь вслепую, я всё же добрался до решётки и прижался к ней лицом с прижатой к ней вязаной шапкой. Тут же получил сапогом в лоб от стоявшего с той стороны охранника. Жаль, что удар был несильным, иначе мучения моментально закончились бы…
– Ходите туда-сюда, нихрена не делаете, как у себя дома!.. Да завали ты уже пасть, тварь! – сорвался на крик охранник и зарядил ружьё ещё одним патроном.
Конец ознакомительного фрагмента.