Чтение онлайн

– Мне будет сложно собрать сто тысяч, – сказал Давыдов. – Несмотря на то, что такая сумма кажется тебе небольшой. И вообще, я не уверен, что стоит продолжать эту борьбу, как ты ее называешь. И так уже наворочали – дальше некуда.

– Это хорошо, что ты наконец говоришь "мы", – удовлетворенно заметил Пашка. – Значит, кое-что в голове у тебя проясняется. Вот только сомнения твои мне непонятны. Получается, что ты согласен выбрасывать деньги просто на ветер, без расчета на результат. Ты выплатил мне семь тысяч. Теперь очередь за пятнадцатью. Итого двадцать две. Это пустяки, конечно, но не в твоем положении. Сейчас такая уникальная ситуация, что чем больше ты заплатишь, тем больше сохранишь и приобретешь. И не волнуйся, если ты сам себя не выдашь, никто и не догадается о твоем участии. Ты будешь у всех на виду. Никаких подозрительных контактов. На возможных допросах отвечай все как есть – тебе нечего скрывать, кроме одного-единственного факта. Этот факт – встреча со мной. Остальное додумаешь сам, не бином Ньютона. И перестань нервничать – ты кажешься полным идиотом, когда нервничаешь.

– А ты, похоже, никогда не нервничаешь, – сказал Давыдов. – Вообще ты испытываешь какие-нибудь человеческие эмоции – страх, жалость, раскаяние? Или все это в тебе уже умерло?

– Ну вот, например, страх. Как от него избавишься? – ответил Пашка. – Он заложен в человеческую природу. Зашит, так сказать, в программу. Наверное, и другие эмоции тоже. Но человек – многозадачная система. Эмоции можно обуздать, отключить на время… Насовсем не получается, конечно, но когда вся гадость начинает лезть наружу – можно справиться с ней известными способами. Я тебе про них уже говорил. А вообще тут вся суть в одной очень простой вещи. Любой способ, который помогает каждой конкретной особи выжить, оправдан. Ну и что с того, что я выбрал вот такой способ? Господи, есть из-за чего тревожиться! Подумай, пройдет полвека – и о нас с тобой даже памяти не останется. Никакой – ни плохой, ни хорошей. Время всех сотрет в порошок. Так что плюнь ты на все эти гуманистические штучки. Мир, в конечном счете, справедлив – он все уничтожает, и хорошее, и плохое, и все начинается с нового листа.

– Где же ты видишь здесь справедливость? – угрюмо спросил Давыдов.

– Справедливость в том, что абсолютно ничего не имеет значения, – сказал Пашка. – Все это наши с тобой выдумки.

– И как же жить?

– Выживать, – лаконично заключил Пашка.

Они снова замолчали. Примерно через минуту Пашка сказал совсем другим, деловитым тоном, точно командир, поясняющий боевую задачу:

– Надеюсь, я тебя убедил. Ты всегда был в ладах с логикой и понимаешь сегодняшнюю ситуацию – или борьба, или тюрьма. Больше я на тебя давить не буду. Как решишь, так и выйдет. Встречаться теперь будем совсем редко и с большими предосторожностями. Но тебе тут волноваться не о чем. Безопасность – моя забота. Я сам определю, имеется ли за тобой слежка, и сам решу, как поступить. Возможно, я передам тебе записку, возможно, позвоню или пришлю весточку с человеком. А ты пока приготовь пятнадцать тысяч, потому что мне вскоре понадобятся деньги. И держи хвост пистолетом – и месяца не пройдет, как Величко отступится от твоей фирмы. Ты вздохнешь свободно и поймешь, как я был прав.

– И свободно отстегну тебе сто тысяч "зеленых", – добавил Давыдов.

– Не без этого, – согласился Пашка. – Дружба дружбой, а табачок врозь. Любой труд должен оплачиваться. Как деловой человек, ты должен понимать это лучше других.

– Скоро я вообще перестану что-либо понимать, – мрачно заявил Давыдов.

– К сожалению, это редко кому удается, – усмехнулся Пашка. – Это наша главная беда – слишком многое мы понимаем… Ну, давай прощаться! И не держи на меня зла. Это бессмысленно – злиться на человека, которому потом будешь говорить спасибо. Извини, обратно я тебя подвозить не стану. Не стоит дважды появляться в одном месте.

– Доберусь, – с облегчением сказал Давыдов.

– Ну и отлично. До встречи! – сказал Пашка и вдруг протянул Давыдову ладонь. – Пожмешь другу руку или опять морду бить будешь?

Давыдову стало нестерпимо стыдно за свой дурацкий бессильный удар, вообще за все свои унижение и безысходность, и сил сопротивляться этому стыду уже не было. Он наскоро пожал протянутую руку, ощутив новый приступ боли в вывернутом запястье, и быстро вышел из машины. «Тойота» сорвалась с места и через минуту исчезла в уличной круговерти.

– Значит, вот это то самое место и есть? – задумчиво спросил Гуров, рассматривая пасторальный пейзаж, открывавшийся перед их глазами, – шелестящую листвой рощу, зеленую траву под ногами и чистое голубое небо, с которого лились потоки горячего солнечного света.

Они со Щербаковым и Крячко только что вышли из автомобиля, который оставили на обочине дороги, и теперь пытались определить, каким образом развивались события, произошедшие здесь позапрошлой ночью. Трудно было поверить, что в таком милом уголке могло произойти безжалостное убийство, но сомневаться в этом не приходилось. Они уже побывали и в прокуратуре, и в морге, и разговаривали с оперативниками, которые в составе следственной группы выезжали на этот вызов – факт насильственной смерти гражданина Кашина Савелия Ивановича никто оспаривать не собирался. Он был застрелен из пистолета с глушителем. Пистолет, кстати, был обнаружен тут же, равно как и предполагаемый убийца, который валялся на переднем сиденье машины в невменяемом состоянии. Рядом нашли почти пустую бутылку из-под коньяка. Кашин также лежал в этой машине – но в багажнике.

– Вон, где трава примята, – сказал следователь Щербаков, показывая рукой вперед. – Туда идти надо. Здесь следственная группа подъезжала и "Скорая".

– Главное, что здесь машина Кашина подъезжала, – недовольно сказал Гуров. – Но мы об этом можем уже только догадываться. Хорошо ребята здесь потоптались.

– Да, это очень плохо, что мы оказались в данном случае не у дел, – вздохнул Щербаков. – Особенно плохо это для меня.

– Пошли посмотрим на место преступления! – махнул рукой Гуров и зашагал вперед к зеленеющей в отдалении роще. – И что ты все вздыхаешь, Станислав Сергеевич? Что ты все жалуешься? Ну что такого катастрофического случилось, не понимаю? То есть для тебя катастрофического – о прочих мы пока не говорим.

– Интересный ты человек, Лев Иванович! – опять вздохнул Щербаков. – Мне повышение светило. И с Величко у меня отношения завязались очень перспективные. Этот человек имеет не лучшую репутацию, но, как говорится, кто старое помянет… А вообще он имел грандиозные планы, вплоть до продвижения в Государственную думу, представляешь? И руку даю на отсечение, ему это бы удалось, если бы не его идиотизм. Стукнула, понимаешь, человеку моча в голову – разборки кровавые начал устраивать. Молодость вспомнил, что ли?

– Все равно не понимаю, тебе-то какой прок от его думства? – проворчал Гуров. – Эх, Станислав Сергеевич, умный ты человек, а такой чепухой занимаешься! Тебя поставили надзирать за соблюдением законности, а ты вокруг сомнительных личностей вьешься, какие-то все комбинации строишь… Зачем тебе это?

– Эх, господин полковник, неширокий ты человек! Это Величко сейчас сомнительная личность, а сядь он в Думу? Будет он самой что ни на есть элитой, и мы с тобой в рот ему будем заглядывать… Нет, я все правильно делал, а вот Величко меня подвел! Меня подвел, а себя угробил.

– Пока он вроде бы только шофера из «Коннекта» угробил, – заметил Крячко. – Извините, конечно, за скверный каламбур.

– Из чего же это следует? – поинтересовался Гуров. – Лично я пока не склонен делать никаких выводов. На мой взгляд, история получается более чем странная. Величко уже вызывали в прокуратуру?

– Как раз сейчас там, – в очередной раз вздохнул Щербаков. – А мне присутствовать на этом допросе даже не предложили. Это очень плохой признак.

– Ну, может, оно и к лучшему, – заключил Гуров. – Мы пока тут все обмозгуем. Хочу понять, с какой такой целью это было сделано. Первое правило гласит: хочешь узнать, кто совершил преступление, пойми, кому это выгодно. А вот здесь я, хоть убей, не могу сообразить, кому было выгодно убивать водителя не самой продвинутой фирмы? То есть кое-какие мыслишки у меня роятся, но с ними я торопиться не буду.

Они подошли уже к самой роще. Там, где вчера работала следственная группа, трава была особенно примята и вытоптана.

– А вот и то деревце, в которое въехал наш болезный! – обрадовался Крячко. – Лихо! Не пойму только – он что, собирался весь лес насквозь проскочить?

Они остановились и принялись сосредоточенно осматривать место преступления.

– Да, тут словно взвод прошагал! – заметил Гуров, делая шаг немного в сторону. – Но, насколько я помню из протокола осмотра, гильза от пистолета была обнаружена метрах в семи от машины, в кустах… Похоже, это где-то здесь, если я не ошибаюсь, – он сделал несколько шагов влево от поврежденного дерева, а потом двинулся прямо через невысокие кусты. – Вот где-то здесь, кажется…