Чтение онлайн

В рамках данной книги рассматривать целесообразность тех или иных политических поступков многолетнего главы Советского Союза мы не станем — по той причине, что для их оценки мы неизбежно будем вынуждены дискутировать о многом, в частности о том, что есть истинное благо государства. Это, в свою очередь, неизбежно потребует разбора различных точек зрения на истинные нужды отдельно взятого человека — скажем, так уж ли необходимо ему для счастья содержать бюрократический аппарат по сбору налогов, инквизицию и т. п. Априори можно сказать, что этих точек зрения окажется минимум три: редкая оральная, распространённая анально-накопительская и экзотическая генитальная. Именно экзотическая, что подтверждается статистически: в абсолютном большинстве своём немцы были воодушевлены Гитлером, пассивным педерастом и любителем женщин, а русские и прочие оказавшиеся внутри границ Советского Союза народы — избегающим женщин Сталиным и т. п.; а вот у не совпадающей со взглядами вождей точки зрения Льва Толстого («не участвуйте в их злых делах!») защитников мало — единицы. Оценивать политические события — работа неблагодарная ещё отчасти и потому, что, несмотря ни на какие объёмы монографий и сборников, полнота данных никогда не достигается, чем, видимо, и объясняется, почему многочисленные исследования о политических событиях XX столетия подсознанием внимательных читателей воспринимаются как невнятное бормотание, нередко откровенно бессвязное. Как видите, хлопот с рассмотрением политической деятельности так называемых исторических личностей много.

Более экономный путь к осмыслению происшедшего с Россией и целым рядом других стран в XX веке — это исследование личной (семейной) жизни вождя, оценка которой, сделанная на основании нравственно верного чутья, может открыть путь к адекватной оценке государственной (архитектурной, идеологической, религиозно-нравственной и т. п.) деятельности Хозяина Кремля. С подобным подходом мы встречаемся и в Библии, где в Евангелии от Матфея записаны Слова, произнесённые лично Иисусом: «Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые» (Матф. 7:18).

Анализ семьи Сталина начнём с его матери. Многим достаточно один раз взглянуть на её фотографию, чтобы сделать вывод — она святая. Да, действительно, типичное монашеское выражение лица, устремлённый ввысь взгляд, безгубый рот и острый нос. Не мудрено, что в соответствии с этим поверхностным впечатлением о матери Сталина повсюду пишут, что она была весьма набожна, причём настолько, что хотела, чтобы боготворимый ею сын стал священником, и даже когда он стал Вождём и перед ним в три погибели склонялся всякий чиновник, она всё равно считала, что он не оправдал её высоких ожиданий. В святость ей вменяли и вменяют даже то, что когда сын, став «Другом пионеров», для проживания подарил ей дворец, то в нём она выбрала самую тёмную и грязную комнатку.

Но, не обращая внимание на её внешность «святой», не только сын, но и муж называли её шлюхой (грязной?) — и, очевидно, было за что. Тот, кто осведомлён о постельно-ковровой жизни дам с внешностью канонизированных святых, нисколько не удивляется подобному соединению предпочтений — набожности и распутства. Боготворение сына — тоже одна из сторон её нравственного уродства: этим обычно страдают женщины анально-накопительского типа, которые, будучи психоэнергетически не порабощены своим супругом, являются в семье диктаторами: расстилаясь перед сыном, целуя ему ноги и всё прочее, она тем воплощает подсознательное желание измываться над мужем, дескать, гляди, что бы ты мог иметь, будь ты способен завоевать мою «любовь». Впрочем, и муж её, Виссарион был под стать жене, избивал он свою супругу разве что не каждый день.

Простого ума авторы и читатели видят в этих каждодневных избиениях неоспоримое свидетельство того, что Виссарион был семейным деспотом, волевым главой семьи. Возможно, и он, нанося удары, сам тешился такой мыслью. Однако, давайте разберёмся: не тот ли по-настоящему в семье лидер, чьё мнение при возникновении разногласий побеждает? Да, именно тот. Примеров из жизни родителей Сталина можно привести множество, но ограничимся одним: когда решалось будущее юного Сосо, Виссарион настаивал, чтобы тот стал, как и он, обувщиком, а вот мать настаивала, чтобы сын стал священником. Так вот, победила мать, и восьмилетнего Сосо отдали в духовное (государственной религии) училище, а впоследствии и в семинарию. Лидером в семье была всё-таки мать (как и семьях родителей Гитлера, Ленина, Наполеона и т. п.), и все поступки мужа вполне объясняются подсознательными потребностями самой Екатерины (Кетеван). Впрочем, о том, кто кого «ведёт», можно легко догадаться, даже просто взглянув на фотографию Виссариона, — так, шпана мелкотравчатая, кабацкий поножовщик, клоун местного масштаба. Человек, годящийся разве что быть на посылках: покачать садомазохистский маятник перед сном, или женитьбой прикрыть чужой грех (как о том есть достаточные свидетельства). Есть сведения, что и Кето (Кетеван) бивала своего мужа. Для завершения характеристики Виссариона добавим, что он не захотел оставаться свободным ремесленником в маленьком городке Гори, а перековался в пролетарии: оставил семью бедствовать в Гори, а сам нанялся в Тифлисе на обувную фабрику.

Данные, как уже было сказано, о семье детства Сталина достаточно скудные, и представленные выводы могут показаться сомнительными, поэтому анализ структуры психики матери Сосо можно, разумеется, провести, изучая обстоятельства жизни и характер других женщин — тех, которых, повзрослев, выбирал и одобрял Сталин. В особенности, когда действительно была возможность выбирать.

Когда Сталин был в полной власти и когда почти любая жительница Страны Советов почла бы за счастье ублажить любую прихоть Хозяина, Великий Кормчий из многих и многих женщин своему (?) сыну Василию выбрал Екатерину Тимошенко (<как пишут демократические историки,> Василий зарегистрировал с ней брак, так и не оформив развода с предыдущей своей женой, Бурдонской.) Новая жена Василия была несомненной садисткой. Она могла по три-четыре дня не кормить детей Василия от предыдущего брака и жестоко наказывать повара, если он относил наверх детям хотя бы морковку. Окружающих, кроме хамства, дочь маршала Тимошенко поражала своей предприимчивостью: в оккупированной Германии она активно собирала «трофеи» — антиквариат, фарфор и т. п., который позднее сноровисто спускала через московские комиссионки. Когда ей, жене командующего Московским округом ПВО, преподнесли двух поросят, она их не зажарила, а, откормив при солдатской столовой в двух огромных хряков, по частям распродала. (Сталин, когда узнал об этом случае, был в абсолютном восторге!) Разнообразна ли была интимная жизнь Тимошенко?.. Разве не понятно? Ярчайший анально-накопительский характер!

Следующая женщина — Светлана Аллилуева, дочь Надежды Аллилуевой, второй жены Сталина, в детстве часто бывала счастлива. Сохранилась её фотография на коленях у Сталина. Выражение её лица все называют счастливым. На другой фотографии, где она запечатлена на коленях у Берия, кровавого палача и отъявленного мерзавца, выражение её лица в точности то же — счастливое. Девочка выросла. Получила диплом кандидата наук. В 1962 году приняла крещение в одном из московских храмов. В эмиграции родившуюся там дочь Ольгу наотмашь била кулаком в лицо и избивала ногами. При отъезде из России бросила двоих детей. Как же она, вернувшись через 18 лет на некоторое время в Россию, над ними глумилась! Мы не будем на этом останавливаться — об этом много написано в специальной литературе. Даже в Америке Светлану Аллилуеву считали потаскушкой, хотя она трижды юридически оформляла свои «половые» взаимоотношения с мужчинами. При репатриации в Россию она отказалась от предложенной ей одной (в обход нуждающихся фронтовиков и неустроенных реабилитированных жертв сталинщины) великим демократом М. С. Горбачёвым четырёхкомнатной квартиры — предпочла жить по гостиницам. Но вовсе не из высоких соображений (от лимузина с персональным шофёром она не отказалась!), а потому, что ей так больше нравилось. Это — определённый стиль. Целостный. В него вполне вписывается не только любовь к помещениям, по стилю максимально прибл`иженным к общественным туалетам, но и определённый тип отношений с мужчинами, и избиение официанток (было и такое во время её полуторагодичного пребывания в России!), и избиение и издевательства над детьми. Когда она через полтора года во второй раз эмигрировала в Соединённые Штаты, оставшиеся родственники вздохнули с облегчением. (Что и говорить, в России после смерти Хозяина Светлане Аллилуевой было плохо — она не ощущала того же напора счастья, что на коленях «папочки» или палача Лаврентия Берия. Зато этот осчастливливающий психоэнергетический напор она нашла в Америке. Тщательно скрываемые государственные секреты о местонахождении центра мировой гегемонии можно выведать не только по состоянию влагалищ женщин, рождённых в американском подданстве, но и по вновь обретённому счастью жительниц бывшей сталинской империи, эмигрировавших в Соединённые Штаты.)

Четвёртая в нашем анализе женщина из ближайшего окружения Отца народов — его вторая жена Надежда Аллилуева. Поговаривают, что она не покончила с собой, а её собственноручно убил Сталин, когда вскрылась «история» с её сокурсником. До этого были и другие «истории», скажем, с тем же предположительным первым «сыном» Сталина Яковом. Но что удивляться? Сталин с ней как с женщиной не жил (он был на 22 года её старше), и месяцами она была предоставлена самой себе. Что удивляться, что многократно уходившая от Сталина женщина, дочь профессионального революционера, обладала тем же характером, что и её дочь-эмигрантка?

И главное свидетельство об исключительной анальности Надежды Аллилуевой: как пишут все те, кто оказался способен писать, несмотря на вдруг появляющееся в её натуре нечто очень грубое, её все любили. Что за этим стоит, читатель мог разобраться на примере Гитлера. Те же, кому для обобщения оказалось этого материала недостаточно, могут расширить свои познания в следующей части этой книги на примере обожаемой детьми и потомками копрофилки и любительницы гомосексуалистов Софьи Андреевны Толстой.

Таким образом, женщины Сталина все до одной оказались относящимися к одному типу — яркому анально-накопительскому с преобладающим садистским радикалом. И хотя Сталин женщин, в отличие от Гитлера, избегал, однако характер неполовых (нековровых?) взаимоотношений с ними у него был тот же, что и у фюрера. На одних Сталин, как и Гитлер, орал, топал ногами и поносил последними словами, а перед другими, наоборот, унижался. Светлана Аллилуева вспоминает об одной странной игре, в которую Сталин её, ребёнка, заставлял играть. Она не имела права ничего попросить, она должна была приказывать. Она — Хозяйка, властно приказывала, и Сталин с наслаждением исполнял.

От таких игр до копрофилии — один шаг. Но испражнялись ли на Сталина его жёны буквально или только символически, мы обсудим чуть позднее, а сейчас обратим внимание на то, что при всех различиях, впрочем незначительных, коммуниста Сталина и копрофила Гитлера общего у них было очень много. Но и об этом чуть позже.

Итак, женщины, которых выбирал Сталин, были склонны, как и их дочери, к такого рода взаимоотношениям с мужчинами, в результате которых иной раз появляются незаконнорождённые дети. И это — не результат случайности или неосторожного поведения, а напротив, — программируемая ситуация, в которой такого рода дама получает множество психологических выигрышей: она претерпевает побои, ей кричат, что она совокупляется вообще со всеми встречными (из чего подобного рода дама делает вывод, что она интересна всем, она — Властелин мира!); она получает возможность с наслаждением наблюдать корчи ревности у номинального супруга, который, кстати, подсознательно именно для того вступил с ней в брак, чтобы почаще в этих корчах оказываться; и, наконец, главное — приятна сама грязь периодически создаваемых ею за пределами семьи «половых» ситуаций (символически — самая грязная комната дворца!). Из одной только однотипности близких Сталину женщин со всей очевидностью следует, что и его мать Кетеван была такой же, как и те женщины, которых он позднее предпочитал, — шлюхой садистского типа. И то, что и её муж, и её единственный сын в глаза её так и называли, можно рассматривать как подтверждение правильности проведённого нами психологического анализа.