Катары
Шрифт:
Мессир Ги де Монфор даже не подозревал, насколько верны были его слова.
9
БИТВА ЗА ТУЛУЗУ
(октябрь 1217 г. — 25 июня 1218 г.)
Сообщив своим подданным о том, что теперь им придется тяжким трудом восстанавливать из развалин Тулузу, старый граф Раймонд VI вечером того сентябрьского дня 1217 года первым делом подумал о сыне, Раймонде VII, которому послал запечатанное своей личной печатью письмо с известием о победе; и теперь эта весть, которую разносила скачущая во весь опор сотня гонцов, летела от замка к замку по всем дорогам Прованса и Лангедока.
Надо сказать, это была очень важная новость. Мы помним, что в январе 1215 года, во время собора в Монпелье, папа официально лишил Раймонда VI Тулузского его земель, замков и титулов, чтобы передать их Симону де Монфору в награду за то, что тот возглавил крестовый поход против катарских еретиков Лангедока. Три или четыре месяца спустя, весной 1215 года, «благородный граф», как его обычно именовали, по-хозяйски расположился в Тулузе вместе с немалым числом прибывших с севера Франции крестоносцев. Затем эта передача владений была подтверждена Латеранским вселенским собором, и в марте 1216 года Симон получил папскую инвеституру на Лангедок. Однако теперь, примерно через два с половиной года после того, как старый граф Раймонд был изгнан из Тулузы, он вернул ее себе; со всех концов охваченного радостью Лангедока рыцари устремились к отвоеванному городу, и народ встречал их радостными криками — для тулузцев счастьем было видеть свой израненный город освобожденным от французов с Севера, которые держали их под гнетом своих законов и заставляли говорить на своем неприятном, резком северном наречии, ставшем символом порабощения.
Тулуза вновь обрела прежнего сеньора, и оставшаяся в городе графиня Алиса де Монфор была в тревоге. Она сидела у окна на самом верху Нарбоннского замка — крепости, оставшейся, в отличие от всего прочего, в руках крестоносцев, мотала пряжу и пряла, но ее глаза были полны слез. Печально и задумчиво она прислушивалась к доносившимся снизу песням и смеху. «Счастье меня покинуло, помоги мне, Господи, спаси моих близких!» — тем же утром написала она в письме к мужу, и один из рыцарей Монфора теперь скакал с этим письмом в Прованс, где сражался «благородный граф» (ПКП, 185).
В то время как происходили эти описанные в «Песни о крестовом походе» события, Монфор находился в долине Дромы, в тридцати километрах от Баланса, перед замком Кре. Он начал осаду, но сделал это вовсе не по стратегическим соображениям: сеньор, который был владельцем этого замка, Адемар де Пуатье враждовал с ним и давно притеснял епископа Баланса, сторонника «благородного графа», которого тот призвал на помощь. Этот конфликт послужил Симону, которого очень беспокоили действия Раймонда Младшего в Провансе, великолепным предлогом для того, чтобы оседлать боевого коня и отправиться с небольшим войском на завоевание земель и замка Кре, который он принялся осаждать. О событиях, происходивших в то время в Тулузе, он не имел ни малейшего представления.
Гонец Алисы де Монфор, который скакал день и ночь, ни разу не остановившись, вошел в шатер графа, поставленный у замка Кре; задыхаясь, он опустился на одно колено и передал Монфору письмо графини.
«Рыцарь, какую весть ты мне принес, добрую или худую?» — спросил тот, прежде чем развернуть письмо и прочесть его.
«Вести нерадостные, простите меня, благородный граф».
«Я потерял Тулузу?»
«Увы, мессир, боюсь, это так; нам только и остается надеяться, что вы поспешите на берега Гаронны с доброй сотней рыцарей, пока не поздно».
«Кто отнял у меня мой город? Кто у меня его отнял, друг мой?» — побагровев от гнева, спросил Монфор.
«Вы его знаете, сир, надо ли называть вам его имя? Я собственными глазами видел, как граф Раймонд VI Старший вошел в ваш город со своим войском в сопровождении своих баронов, и они перебили множество французских рыцарей».
«А что же мой народ?»
«Они роют траншеи, возводят баррикады и ни слова не говорят».
«А что стало с моей женой и моими детьми?»
«Они целы и невредимы, благородный граф, но на шее у них захлестнута удавка, и графиня опасается за жизнь своих дочерей».
«Ни слова обо всем этом никому не говори, рыцарь, а если кто из баронов станет расспрашивать тебя о Тулузе, отвечай ему, что в городе все мирно и спокойно, что погода стоит чудесная и что сосиски там все такие же вкусные... особенно если их готовят с капустой!»
Монфор решил умолчать об этом важном событии, случившемся в его отсутствие, не из гордости, а для того, чтобы оно не породило других ему подобных, чтобы не произошло волнений в других местах. Он боялся, как бы не взбунтовались другие его вассалы или как бы они не ушли к другим сюзеренам. На расспросы окружающих он отвечал, притворяясь уверенным в себе, что известия хорошие и даже лучше, чем все, какие он когда-либо получал; что его противник, граф Раймонд VI Старый, вынужден теперь скитаться по дорогам Испании; что английский король пообещал ему несколько владений в обмен на перемирие; что его брат, Ги де Монфор, сейчас в Тулузе, собирает средства, чтобы купить Беарн, Бигорр и Лурдский замок, куда он, по его словам, горел желанием войти хозяином; наконец, он распустил слух о том, что у него есть виды на Прованс, куда ему хотелось бы удалиться на старости лет и доживать там свой век. «Похоже на то, — примерно так говорил он всем и каждому, — что сейчас Господь пожелал меня прославить. Я поспешу заключить разумные соглашения с провансальцами и как можно скорее отправлюсь в Лурд, куда мне не терпится войти сюзереном» (ПКП, 186).
Многие рыцари, на которых эти планы произвели впечатление, обрадовались; другие, настроенные недоверчиво, не проронили ни слова: они родились в Провансе и опасались за собственные владения. В конце концов Монфор простился со всеми, так никому ничего и не открыв, и те, кто в молчании провожал его по дороге, ведущей в Лангедок, удивлялись: «благородный граф» казался им печальным и угрюмым, словно душа в чистилище; они не могли понять, чем он так встревожен.
Однако истина мало-помалу, обрывочными сведениями добралась до берегов Роны, где прибывшие из окрестностей Тулузы распространяли еще ненадежную весть. По мнению одних, Раймонд VI Старый уже вернул себе город, по словам других — только-только начал осаду. Провансальцы в один голос воскликнули: «Виват! Тулузцы вернули себе свой город! Война закончена! Храни Господь Тулузу! И даруй графу Раймонду смелость, силу и веру!»
Монфор тем временем скакал галопом, пристыженный и затаивший в сердце ярость: у него украли Тулузу, ему необходимо вновь ее завоевать, он хотел войны. И он принялся рассылать скрепленные своей печатью послания во все концы, вербовать наемников, сзывать баронов, шатающихся без дела в ожидании битвы, написал кардиналу Бертрану, папскому легату, попросив поддержать его в своем намерении вновь завоевать город и графство, дарованные ему Латеранским собором. Он не останавливался ни днем, ни ночью и вскоре доскакал до Монжискара (примерно в тридцати километрах от Тулузы), куда и въехал с первыми лучами солнца. Там он устроил короткую передышку, после чего приказал своим баронам вновь облачиться в доспехи и трубить в рога, а затем направился прямиком к Тулузе, по пути пройдя через Базьеж, маленький мирный городок в стороне от большой дороги, где остановился октябрьским вечером 1217 года.
Вскоре в переговоры с графом вступил монсеньор Бертран, кардинал-легат, узнавший о том, что Раймонд VI Старый, пренебрегший распоряжениями, отданными папой в Латеране, вернул себе свой город. Желая подбодрить графа, он обратился к нему с такими словами: «Радуйтесь, мессир Монфор, это утреннее солнце — доброе предзнаменование: я уверен в том, что Тулуза вновь окажется у вас в руках. Когда вы ею завладеете, вам надо будет немедленно казнить графов Тулузского, Фуа и Комменжа и перевешать всех баронов графа Раймонда, от самого знатного до самого ничтожного. Так следовало бы поступать со всеми еретиками».
«Всех баронов? — попытался умерить его пыл епископ Фульк, должно быть, удивленный яростной мстительностью кардинала-легата. — Разве не следовало бы пощадить по крайней мере тех, кого мы застанем за молитвой у подножия наших алтарей?»
«Нет, — ответил кардинал, — без колебаний истребляйте всех, благородный граф; чем меньше у вас будет баронов, тем лучше вы будете править, ибо Господь нисколько о них не печется. А я предаю их в ваши руки от Его святого имени. Как бы там ни было, вы полностью в своем праве: Его Святейшество и собор даровали вам все титулы и все земли графа Тулузского. Они ваши, верните их себе».