Катастрофа на Волге
Шрифт:
С течением времени я встретил в Луневе и тех, кто путем эмиграции избежал концентрационных лагерей или смерти, грозившей им как коммунистам в гитлеровской Германии, и нашел убежище в Советском Союзе. Таким был председатель Национального комитета «Свободная Германия» писатель Эрих Вейнерт. Его имя вместе с именами Вальтера Ульбрихта и Вилли Бредаля встречалось мне в листовках во время битвы на Волге.
В Войкове в руки мне попал томик его стихов. Одно из них произвело на меня большое впечатление:
Германия миру — враг оголтелый,Но какая Германия — вот в чем дело!Мы знаем, Германии разные есть:Проклятья с одной, с другой наша честь.Одну прикарманил Гитлер себе,Другая верна своей славной судьбе.Бесчестной Германии не бывать,Германии новой из праха восстать!Идя против первой Германии в бой,Мы приближаем победу второй.И тот, кто целится в нас теперь,В Германию правую метит, поверь.Тому, кто отказывается стрелять,Мы руку, как брату, готовы подать.С кем он, каждый должен решитьО Германии речь! Мы не можем терпетьЧтоб под флагом ее Гитлер сеял смерть.Тех, кто слепая игрушка приказа,Мы проклянем, как чуму и проказу!Тот, кто с убийцей, — тот виноватый!Вместе с убийцей дождется расплаты!Есть две Германии. Солдат, докажи,Какою Германией ты дорожишь!Тот, кто трусит, медлит и ждет,В бесславной могиле конец свой найдет! [126]126
Перевод с немецкого Георгия Ашкинадзе — прим. ред.
За это время я прочел также кое-что написанное Вилли Бределем и другим членом комитета Фридрихом Вольфом, врачом и писателем из Штутгарта. «Твой неизвестный брат» Бределя открыл мне многое из истории антифашистского движения Сопротивления в Германии, о котором я почти ничего не знал. «Профессор Мамлок» Вольфа одновременно и взволновал меня, и вызвал чувство стыда. А ведь совсем недавно я старался убедить себя в том, что преследования евреев нацистами хотя и достойны сожаления, однако не перечеркивают всерьез успехов Гитлера.
Я немного знал Иоганнеса Р. Бехера по его визиту в Войково в 1943 году. С его творчеством я познакомился только в Луневе. Особенно полюбилось мне его глубокомысленное стихотворение «Где была Германия…»:
Как много их, кто имя «немец» носитИ по-немецки говорит… Но спросятКогда-нибудь: скажите, где былаГермания в ту черную годину,Пред кем она свою согнула спину,Свою судьбу в чьи руки отдала?Назвать ли тех Германией мы вправе,Кто жег дома и землю окровавил,Кто, опьянев от бешенства и зла,Нес гибель на штыке невинным детямИ грабил города?.. И мы ответим— О нет, не там Германия была!Но в казематах, в камерах закрытых,Где трупы изувеченных, убитыхБезмолвно проклинают палачей.Где к правому суду взывает жалость,Там новая Германия рождалась.Там билось сердце родины моей!Оно стучало за стеною мшистой,Где коммунист плевал в лицо фашистуИ шел на плаху, твердый, как скала.В немом страданье матерей немецких,В тоске по миру и в улыбках детских —Да, там моя Германия была!Ее мы часто видели воочью,Она являлась днем, являлась ночью.И молча пробиралась по стране.Она в глубинах сердца созревала,Жалела нас и с нами горевала,И нас будила в нашем долгом сне.Пускай еще в плену, еще в оковах —Она рождалась в наших смутных зовах,И знали мы, что день такой придет:Сквозь смерть и гром, не дожидаясь срока,Мир и свобода явятся с Востока,И родину получит наш народ!Об этом наши предки к нам взывали,Грядущее звало из светлой дали:— Вы призваны сорвать покровы тьмы!И не подвластны оголтелой силе,Германию мы в душах сохранилиИ ею были, ею стали — мы! [127]127
Перевод с немецкого Л. Гинзбурга.
Наиболее зрелыми и опытными в политическом отношении были, несомненно, депутаты рейхстага Вильгельм Пик, Вальтер Ульбрихт и Вильгельм Флорин. Своим выдающимся анализом и точными выводами они направляли всю работу Национального комитета «Свободная Германия». Они, руководящие представители рабочего класса, были в любое время готовы к личным беседам, своими советами помогали выяснять личные сомнения и проблемы, интересуясь в то же время нашим мнением и нашим опытом.
Таким образом, в Национальном комитете стояли рядом рабочие и генералы, писатели и солдаты, крестьяне и служащие, священники двух вероисповеданий и профсоюзные деятели, врачи и учителя, короче, «люди всех политических взглядов и направлений, которые еще год тому назад сочли бы невозможным такое объединение». [128] Мне импонировало то, что в этом широком антифашистском фронте, несмотря на все различия социального происхождения, вероисповедания и политических взглядов, велась борьба за достижение общей цели, за то, чтобы, свергнув Гитлера, предотвратить катастрофу и открыть путь к новой, действительно демократической, миролюбивой Германии.
128
Freies Deutechland, № 29, 16/VI1 1944, S. 1.
На заседании Национального комитета
3 августа 1944 года я принял участие в пленарном заседании Национального комитета «Свободная Германия». В качестве гостей были приглашены генералы, незадолго до этого попавшие в плен на центральном участке фронта. Шестнадцать из них, в том числе генералы Фелькерс, барон фон Лютцов, Винценц Мюллер, Бамлер и Голльвитцер, в Обращении от 22 июля 1944 года отреклись от Гитлера. «Борьба против Гитлера — это борьба за Германию», [129] — обратились они к немецким генералам и офицерам на Восточном фронте.
129
Sie kampften fur Deutschland, S. 146.
Генеральская форма резко выделялась среди скромной штатской одежды руководителей рабочего движения и писателей. Одухотворенное лицо Вильгельма Пика, голова которого поседела в борьбе с фашизмом и войной, виднелось рядом с молодыми лицами Гейнца Кесслера и Макса Эмендерфера. Рядом с узким лицом издателя лейтенанта Бернта фон Кюгельгена возвышалась упрямая голова руководителя горняков из Рурской области Густава Соботтки. Антон Аккерман, профсоюзный деятель из Хемница, беседовал с обер-лейтенантами Фрицем Рейером и Эберхардом Харизиусом. Я заметил Вальтера Ульбрихта и капитана д-ра Эрнста Хадермана — друга моей юности по Гессену. Актер Густав фон Вангенгейм разговаривал с преподавателем средней школы в офицерском мундире, обер-лейтенантом Фрицем Рюккером. Вероятно, здесь, в столовой лагеря Лунево, собралось около 60–80 человек. Единственной женщиной — членом Национального комитета «Свободная Германия» была Марта Арендт из Берлина, депутат рейхстага от КПГ.
Председатель Эрих Вейнерт открыл собрание. Генерал-майор Латтман сделал анализ военной обстановки, сложившейся после разгрома Красной Армией группы армий «Центр». Национальный комитет предсказывал правильно. Гигантскими шагами война приближалась к восточным границам Германии. Если наконец не будет покончено с Гитлером и его войной, всему немецкому народу угрожал Сталинград.
В ходе дискуссии к выдвинутым Латтманом положениям были сделаны различные дополнения. Один из выступавших обрисовал на основании писем из рейха и сообщений военнопленных последствия воздушной войны для Германии. В результате массированных налетов английских и американских бомбардировщиков немецкие города превращались в пепел и руины. Много стариков, женщин и детей было погребено под развалинами. Генерал пехоты Фелькерс, старший по званию среди гостей, громким голосом сообщил о том, как были уничтожены немецкие корпуса и дивизии на центральном участке фронта. Затем, под аплодисменты присутствующих, генералы Фелькерс, Голльвитцер, Гоффмейстер, фон Лютцов, Мюллер, Траут, Энгель и Кламмт заявили о своем вступлении в Союз немецких офицеров.
При сообщениях о положении в тылу и на фронте мое сердце обливалось кровью. Ведь в Войкове, за несколько сотен километров отсюда, были генералы, обзывавшие предателями тех, кто хотел помешать ужасной катастрофе, кто призывал к свержению режима, который толкал в пропасть народ и нацию.
После этого заседания мне хотелось побыть одному. В дальнем конце парка я нашел скамью и погрузился в размышления. Все, что я услышал, болезненно затронуло меня и еще больше укрепило в решении бороться против Гитлера, за свободную Германию.
Выводы генерал-лейтенанта Винценца Мюллера
В последующие дни я имел несколько бесед с новоприбывшими генералами. К сожалению, при беседе с некоторыми из них я не мог отделаться от чувства, что их поворот произошел слишком быстро, слишком поверхностно. Правда, все они ругали Гитлера. Но почти никто не упоминал о том, что сам-то он до последнего времени повиновался его приказам. Почти никто не говорил о том, как должна выглядеть новая Германия. Исключением среди них был генерал-лейтенант Винценц Мюллер. Еще будучи офицером рейхсвера, он познакомился в отделе генерала фон Шлейхера с политикой различных националистических и милитаристских групп в Германии. Ему были известны подробности того, как велась подготовка к войне, а также захватнические цели фашистов. Вопреки принципиальному запрету Гитлера он, как заместитель командира XII армейского корпуса, отдал 8 июля 1944 года приказ о капитуляции, благодаря чему спас жизнь тысячам своих солдат, окруженных к востоку от реки Птич. Честно и до конца Винценц Мюллер осознал свое прошлое.
В противоположность большинству заговорщиков 20 июля 1944 года, которые сознательно не привлекли народные массы, Винценц Мюллер защищал идею народной борьбы против гитлеровского режима. В то время как круги, группировавшиеся вокруг Герделера, и большинство принимавших участие в покушении военных были настроены антисоветски и даже думали о том, чтобы после устранения Гитлера прекратить войну только на Западе, но продолжать ее на Востоке, генерал-лейтенант Мюллер высказывался за полное доверия сотрудничество со всеми народами, прежде всего за прочную дружбу с Советским Союзом.