Категории средневековой культуры
Шрифт:
Во-первых, как мы видели, признание схоластами тройственного устройства мира иного было продиктовано причинами совершенно иными, нежели усложнение ментальных структур, а именно давлением со стороны верующих, которые нуждались в надежде на спасение и давно уже явочным порядком ввели «очистительный огонь» и другие подобные субституты чистилища в свой культурный н религиозный обиход.
Католические мыслители не могли бесконечно игнорировать эту потребность паствы и нехотя, после длительных оттяжек создали учение о чистилище. Импульс, шел скорее «снизу», а не ИЗ самой среды образованных, совершенствовавших свой мыслительный аппарат.
Во вторых, я не вижу основании проводить параллель между «социологической» схемой трех «разрядов» единого «дома божьего» и теологической схемой потустороннего мира: они сложились в разное время, и в природе их едва ли есть что-либо общее.
В-третъих, не ясно, каковы основания считать триаду продуктом более позднего развития мысли, нежели бинарную схему. Триада присуща архаическому сознанию.
Число три — «не только образ абсолютного совершенства, превосходства… но и основная константа мифопоэтического макрокосмоса и социальной организации» (61, т. 2, 630) . Триада вовсе не была чужда сознанию европейцев раннего средневековья. Деление общества на «лучших», «средних» и «низших» было присуще латинским авторам и законодателям каролингского времени; хронисты охотно изображали социальный строй в виде трех групп населения (знать, свободные и зависимые). Известно, что в языческой религии германцев и скандинавов троичность играла важную роль и в культе и в ритуале. Троичность — характерная черта эпического сознания, отчетливо проявляющаяся в структуре мифа, эпоса, сказки, вообще в устном творчестве. Наконец, и само христианское учение о Троице должно было изначально ориентировать средневековых людей на мышление тернарными структурами.
Почему же тройное членение загробного мира, утвердившееся в католицизме с конца XII—XIII веков, нужно обязательно связывать со сдвигами в социальном строе и в «социологической мысли» эпохи? Этот тезис Ле Гоффа остается не более чем гипотезой.
1 Сам же Ле Гофф полагает, что в тройственном расчленении общества в учении Адальберона на «молящихся», «воинов» и «тружеников» можно видеть трансформированный вариант Древней «индоевропейской трехфункциональность идеологии», открытой Ж. Дю-мезилем1 (196). Следовательно, трехфункциональность, была дана изначально, а не явилась продуктом развития мысли позднего времени. Вообще, нужно сказать, что установление корреляций между изменениями ментальности и сдвигами в социально-экономических отношениях, к которому довольно охотно прибегают ныне представители «новой историографии» во Франции (см. выше критику взглядов Ф. Ариеса относительно эволюции человеческой личности, проявляющейся в отношении к смерти), нередко грешит известной прямолинейностью. Нащупать такого рода взаимосвязи чрезвычайно трудно, и историки чаще их постулируют, нежели доказывают. Ле Гофф далек от того, чтобы объединять изучаемые им трансформации в социальном строе и в духовной жизни по модели «причина — следствие», он полагает, что идеологические, религиозные, ментальные структуры, будучи неотъемлемыми компонентами социальной системы, меняются в ее недрах, вместе с нею. И с этим общим положением нужно согласиться. Однако историки едва ли вправе отказывать ментальным структурам в известной автономии и отрицать, что они функционируют и изменяются, подчиняясь собственным специфическим ритмам, далеко не совпадающим с ритмами изменений в общественных отношениях или в экономике. Это обстоятельство делает нахождение корреляций между разными уровнями и пластами социальной системы особенно трудным и служит предостережением против поспешных и недоказанных «спрямлений» такого рода связей 1 . 1 Вспомним, что завершенная доктрина о «небесной иерархии» была выработана Псевдо-Дионисием Ареопагитом за несколько веков до зарождения земной феодальной иерархии. Корреляция между обеими иерархиями, которая в средние века не, могла не броситься в глаза, отнюдь не имела своей причиной развитие социально-экономических структур (6, 12—14).
Литература
1.
Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956.
2.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е.
3.
Августин. Исповедь.— В кн.: Творения бл. Августина. Ч. 1. Киев, 1901.
4.
Августин. О граде божием.— В кн.: Творения бл. Августина. Ч. 4, Киев, 1905.
5.
Аверинцев С. С. Судьбы европейской культурной традиции в эпоху перехода от античности к средневековью.— В кн.: Из истории культуры средних веков и Возрождения. М., 1976.
6.
Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. М.
7.
Андреев М. Л. Время и вечность в «Божественной Комедии».— В изменениями ментальности и сдвигами в социально-экономических отношениях, к которому довольно охотно прибегают ныне представители «новой историографии» во Франции (см. выше критику взглядов Ф. Ариеса относительно эволюции человеческой личности, проявляющейся в отношении к смерти), нередко грешит известной прямолинейностью. Нащупать такого рода взаимосвязи чрезвычайно трудно, и историки чаще их постулируют, нежели доказывают. Ле Гофф далек от того, чтобы объединять изучаемые им трансформации в социальном строе и в духовной жизни по модели «причина — следствие», он полагает, что идеологические, религиозные, ментальные структуры, будучи неотъемлемыми компонентами социальной системы, меняются в ее недрах, вместе с нею. И с этим общим положением нужно согласиться. Однако историки едва ли вправе отказывать ментальным структурам в известной автономии и отрицать, что они функционируют и изменяются, подчиняясь собственным специфическим ритмам, далеко не совпадающим с ритмами изменений в общественных отношениях или в экономике. Это обстоятельство делает нахождение корреляций между разными уровнями и пластами социальной системы особенно трудным и служит предостережением против поспешных и недоказанных «спрямлений» такого рода связей 1 . 1 Вспомним, что завершенная доктрина о «небесной иерархии» была выработана Псевдо-Дионисием Ареопагитом за несколько веков до зарождения земной феодальной иерархии. Корреляция между обеими иерархиями, которая в средние века не, могла не броситься в глаза, отнюдь не имела своей причиной развитие социально-экономических структур (6, 12—14).
Литература
1.
Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956.
2.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е.
3.
Августин. Исповедь.— В кн.: Творения бл. Августина. Ч. 1. Киев, 1901.
4.
Августин. О граде божием.— В кн.: Творения бл. Августина. Ч. 4, Киев, 1905.
5.
Аверинцев С. С. Судьбы европейской культурной традиции в эпоху перехода от античности к средневековью.— В кн.: Из истории культуры средних веков и Возрождения. М., 1976.
6.
Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. М.
7.
Андреев М. Л. Время и вечность в «Божественной Комедии».— В кн.: Дантовские чтения. М., 1979.
8.
Анна Комнина. Алексиада. Пер. Я. Н. Любарского. М., 1965.
9.
Баткин Л. М. Итальянские гуманисты: стиль жизни и стиль мышления. М., 1978.
10.
Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1965.
11.
Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975.
12.
Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.
13.
Бессмертный 10. Л. Структура крестьянской семьи во франкской деревне IX в. СВ. Вып. 43. М., 1980.
14.
Бессмертный Ю. Л. К вопросу о положении женщины во франкской деревне IX в.— СВ. Вып. 44. М., 1981.
15.
Бессмертный Ю. Л. Об изучении массовых социально-культурных представлений каролингского времени.— В кн.: Культура и искусство западноевропейского средневековья. М., 1981.
16.
Бессмертный Ю, Л. Мир глазами знатной женщины IX века (к изучению мировосприятия каролингской знати).— В кн.: Художественный язык средневековья. М., 1982.
17.
Бицилли П. М. Салимбене. Одесса, 1916.
18.
Бицилли П. Элементы средневековой культуры, 1919.
19.
Гершензон-Чегодаева Н. М. Нидерландский портрет XV века. Его истоки и судьбы. М., 1972.
20. Гуревич А. Я. Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе.
М., 1970.
21. Гуревич А. Я. Средневековая литература и ее современное восприятие.— В кн.: Из истории культуры средних веков и Возрождения. М., 1976.
22. Гуревич А. Я. Норвежское общество в раннее средневековье. М., 23. 1977.
24.
Гуревич А. Я. Пространственно-временной «континуум» «Песни о нибелунгах».— В кн.: Традиция в истории культуры. М., 1978.