Чтение онлайн

Однако больше ничего не потревожило ее покой. Настало утро, а Ла Гира с его отрядом по-прежнему не было. Катрин не могла найти себе места. Надежды ее уменьшались по мере того, как росла тревога.

– Если бы они отыскали Арно, то давно бы уже возвратились.

– С чего ты взяла?
– возражала Сара, стараясь успокоить ее.
– Наверное, сеньору Ла Гиру пришлось зайти дальше, чем он предполагал.

Несмотря на все утешения Сары, Катрин изнемогала от волнения, и никакой силой нельзя было увести ее с колокольни. Возможно, она осталась бы там и на ночь, но в час заката вдруг увидела, как на горизонте появилось облачко пыли. Вскоре уже можно было разглядеть панцири, блестевшие под косыми лучами уходящего солнца. Различив на концах пик черные флажки с серебряной виноградной лозой, Катрин кубарем скатилась по узкой винтовой лестнице колокольни.

– Это они! Они возвращаются!
– закричала она, совершенно позабыв, что находится в святой обители.

Вихрем промчавшись мимо ошеломленной матери Мари-Беатрис и оттолкнув сестру-привратницу, она выскочила за монастырские стены и побежала по переулку к городским воротам, подобрав обеими руками юбки, чтобы не мешали. Сара неотступно следовала за ней.

Катрин подоспела к сторожевой башне как раз в тот момент, когда Ла Гир проезжал под поднятой решеткой. Она стремительно бросилась к нему, едва не угодив под копыта скакуна.

– Ну что? Нашли вы его?

Капитан, выругавшись, поднял коня на дыбы, и ему удалось не задеть Катрин. Лицо его под забралом каски было смертельно усталым, и, казалось, каждая складка кожи пропиталась пылью.

– Нет, - резко бросил он, - Арно нет с нами. Но, увидев, что Катрин, бледная как смерть, зашаталась, устыдился своей грубости и, спрыгнув с коня, успел подхватить ее, прежде чем она без чувств рухнула на землю.

– Ну, будет! Сколько же можно падать мне в объятья? Я не нашел его, зато точно узнал, что он жив. Уже немало, верно? Полно, успокойтесь! Не объясняться же нам перед солдатами!

Арно жив! Это слово привело Катрин в чувство быстрее, чем сделала бы пара пощечин. Глядя на Ла Гира глазами, в которых вновь заблистала надежда, она покорно последовала за ним. Сзади тянулся отряд усталых грязных солдат.

Войдя под почерневшие своды во двор дома тамплиеров, Ла Гир приказал своим людям спешиться, и Катрин только теперь увидела, что они привезли с собой пленного.

Когда отряд двигался плотными рядами, его не было видно, хотя роста он был гигантского. По светлым, почти рыжим волосам в нем можно было угадать одного из тех нормандцев, в которых сохранилась мощь древних викингов, их предков. Руки его были связаны толстой веревкой - сильные грубые руки, покрытые золотистым курчавым волосом. Было видно, что этими руками он мог с одинаковой легкостью сокрушать черепа своих врагов и исполнять работу требующую ловкости и умения Драная полотняная рубаха едва прикрывала грудь и плечи, могучие словно медведя. Лицо кирпично-красного цвета было не слишком выразительным, но взгляд светло-серых глаз под густыми клочковатыми бровями напоминал прозрачный источник, укрывшийся в зарослях кустарника.

Пленник, казалось, не осознавал, в каком критическом положении очутился. Он спокойно и добродушно разглядывал двор и окруживших его людей, но, когда взгляд его упал на Катрин, в нем внезапно вспыхнуло пламя.

– Кто это?
– спросила она Ла Гира, смотря вслед пленнику, которого солдаты, подталкивая в спину, уводили в дом.

– Откуда я знаю?
– ответил капитан, пожав плечами.
– Мы нашли его в погребе вашей фермы. Валялся на полу, как бесчувственное бревно, а рядом был пустой бочонок из-под вина. Какой-нибудь мародер из англичан! С тех пор как мы вернулись в Нормандию, им стало не так вольготно обирать крестьян, так что каждый выкручивается как может.

Пленный, обернувшись, ответил таким мощным басом, что сами стены, казалось, задрожали.

– Никакой я не англичанин, я добрый нормандец и верный подданный нашего короля Карла.

– Хм!
– проворчал Ла Гир.
– Говоришь по-нашему, это хорошо. Как тебя зовут?

– Готье! Готье-дровосек, а еще прозывают Готье-Злосчастье.

– Отчего же?

Дровосек расхохотался.

– Оттого, что лучше не встречаться со мной в лесу, когда в руке у меня добрый топор. Вы меня врасплох застали, а так я один стою десятерых, мессир капитан, говорю без хвастовства!

– Ну, рассказывай. Что ты делал в этом доме? Кто тебя оглушил?

– Сам я себя и оглушил! Вы же меня еще не допрашивали. А теперь я скажу, что знаю... потому что вы капитан короля. Я думал, вы из наемников, потому и остерегался.

Ла Гир пожал плечами, с трудом сдержав улыбку. Приходилось и наемником бывать, когда война брала передышку В конце концов, он был создан для этого ремесла! Но тайные мысли Ла Гира нисколько не заботили Катрин. Изнывая от нетерпения, она сама стала расспрашивать пленного.

– Что вы делали в этом доме? Вы знаете, что там произошло?

– Да, - мрачно ответил Готье.

И, бросив на Катрин взгляд, в котором опять сверкнуло пламя, начал рассказывать:

– В этом доме жили Маглуар и Гийомет. Я их двоюродный брат. Заходил к ним, когда в лесу становилось уж слишком голодно. У этих несчастных была добрая душа, и никому они не отказывали в куске хлеба. Я был у них, еще спал, когда утром пришел какой-то человек. Одет он был бедно, но все равно выглядел как знатный господин... Это сразу чувствуется. Он дал Гийомет золотую монету и спросил, не найдется ли у нее немного молока. Этот английский золотой показался Гийомет странным, она стала выспрашивать, но путник ничего не пожелал объяснять. Сказал только, что нездешний, работал в Руане и пробирается к своим родным. Было видно, что он не лжет, и Гийомет предпочла поверить, хотя что-то в нем настораживало. Слишком уж он гордо держался для такого бедняка. Да и золотую монету в наше время не часто увидишь. Гийомет уже собиралась пойти в хлев подоить корову, как вошли те... гнусные твари, звери, живодеры! За разговором никто не заметил, как они подкрались к дому.

Ла Гир, схватив пленника за рубаху, стал с бешенством трясти его.

– Кто такие? Ты их знаешь?

Однако могучему капитану, несмотря на всю его силу, трудно было бы справиться с великаном. Даже со связанными руками Готье высвободился с легкостью, едва заметно поведя плечами.

– Еще бы мне их не знать! Я видел их штандарт. Это были люди Ришара Венабля, английского живодера, стервятника, зверя в сто крат худшего, чем сам Сатана, его повелитель. Логово свое он устроил в пещерах Ориваля и в развалинах замка Роберта-Дьявола. Тяжкое это было зрелище... Бедная Гийомет! Бедный Маглуар!

– А ты, стало быть, не шелохнулся, когда над ними измывались?

– Как бы не так, - проворчал дровосек, и глаза его зажглись недобрым огнем, - нечего меня оскорблять попусту! Венабль недосчитался четверых, и это моих рук дело. Но они навалились на меня вдесятером, оглушили, связали... и тогда я притворился мертвым. Все равно я уже ничего не мог поделать. У меня это хорошо получается... Вам не понять, что мне пришлось пережить. Меня скрутили так, что искры сыпались из глаз, голова гудела от ударов, однако я все видел... и все слышал. Это было хуже всего! Тот, с золотой монетой, тоже потрудился на славу: схватил деревянную скамью и молотил ею бандитов. В конце концов они схватили и его, бросили связанного рядом со мной, но он-то в самом деле был без сознания, а на лбу у него была такая шишка, что на глазах из лиловой становилась черной. Можно сказать, ему повезло... Он не слышал, как они кричат как корчатся в муках... Милая моя Гийомет! Бедный Маглуар! Мне казалось, я сойду с ума, и я возблагодарил Господа, когда они умолкли, потому что понял, что мучения их кончились. Они умерли.

Он запнулся и передернул плечами, словно пытаясь обтереть холодный пот, струившийся по лицу. Не говоря ни слова, Катрин подошла к нему и краешком вуали обмахнула ему лоб и щеки. Он посмотрел на нее с выражением бесконечной благодарности.

– Спасибо, прекрасная дама!

– Прошу вас, - прервала его Катрин, отступая назад, - продолжайте! Что они сделали с мессиром де Монсальви... с тем, кого вы назвали "человек с золотой монетой"?

– А! Я так и знал, что это знатный сеньор!
– с торжеством воскликнул Готье.
– И Венабль это сразу понял. Когда... когда все кончилось, он приказал своим людям забрать его, в надежде получить выкуп.